Право на имя

Пролог. Линии на листе

Свет настольной лампы выхватывал из темноты поверхность письменного стола, край стеллажа и стул. Мне было четырнадцать, и весь мой мир в тот момент сузился до кончика остро заточенного карандаша и чистого листа в большом альбоме с тисненой обложкой — моей главной драгоценности.

Я рисовала вечернее платье. Это был каскад ломаных линий, переходящий в струящийся шлейф, напоминающий оперение диковинной птицы. Я затаила дыхание, нанося тени на изгиб воображаемой ткани, когда тишину квартиры разрезал резкий голос отца, донёсшийся из соседней комнаты.

— Опять она рисует? Физику сделала? — в его словах звенело раздражение.

— Лена, посмотри на вещи трезво. Жизнь — это не картинки из журналов. Ей нужно получать нормальную профессию. Экономист, юрист, программист… Что-то, что прокормит ее в нестабильной экономике. А это? Пустая трата времени и сил.

— Игорь, ну почему ты такой упёртый? — голос матери был тихим, но в нем чувствовалась стальная нотка защиты.

— Посмотри, как она рисует! С пяти лет она шьет куклам наряды из своей старой одежды. У девочки дар, она с детства живет этим. Она хочет придумывать модели, создавать красоту. Разве это плохая мечта?

— Мечта не оплатит счет за электричество, — отрезал отец.

— Модельеры — это небожители из Парижа, а мы живем здесь. Пусть берется за ум, пока не поздно.

Я крепче сжала карандаш. Грифель хрустнул, оставляя на бумаге жирную, некрасивую черту поперек изящного силуэта. Слезы жгли глаза, но я не позволила им упасть на эскиз. В тот вечер, в своей маленькой комнате под звуки родительской ссоры, я дала себе клятву: я заставлю отца признать, что мои «тряпки» — это и есть моя жизнь. Успешная жизнь. И что я дотянусь до Парижа, чего бы мне это ни стоило.

Шли годы, тот вечер стал для меня точкой отсчета. В школе на уроках математики я рисовала на полях тетрадей эскизы воротников, а по ночам, когда родители засыпали, долго лежала без сна, придумывая наряды достойные, на мой взгляд, парижской недели моды.

Когда пришло время поступать разразился скандал такой силы, что, по сравнению с ним шторм был легким ветерком. Отец положил на стол буклет престижного экономического вуза, но я, дрожа от страха, но не отступая, показала ему рекламу колледжа дизайна.

— Если ты переступишь порог этого «швейного училища», забудь дорогу в наш дом, — его голос был тихим, и от этого более страшным.

— Я не буду оплачивать твои капризы и смотреть, как ты губишь свою жизнь.

Я ушла. С одним чемоданом, старым альбомом и абсолютной пустотой в карманах. Мы жили в столице, и тогда я не до конца понимала, как мне повезло. Если бы мы жили в провинциальном городе, где до ближайшего колледжа дизайна — сотни километров, я бы, наверное, сломалась под гнетом отцовского авторитета. Там у меня просто не было бы выбора. Я бы пошла в местный экономический или поехала бы поступать в тот ВУЗ, что выбрал отец. Мои эскизы так и остались бы пылиться в ящике стола. Но Москва давала шанс. Здесь были закрытые показы, на которые можно было пробраться зайцем, и тысячи кофеен, где требовались официантки на ночные смены. Город миллиона возможностей, и я знала, что смогу спрятаться от отцовского гнева и стать заметной для всего мира. Москва не прощала слабости, но она открывала двери тем, кто готов был громко в них стучаться.

Студенческие годы превратились в бесконечный марафон выживания. Днем — лекции по истории костюма и материаловедению, а ночью — подработки официанткой в ночных клубах, чтобы наскрести на метр качественного шелка для курсовой работы. Мои пальцы вечно были исколоты иглами, а глаза красными от бессонницы, но, когда я видела, как под моими руками бесформенный кусок ткани превращается в изящный силуэт, я знала: я делаю то, что люблю, я на своем месте.

Отец сдержал слово. Семь лет тишины. Семь лет, в течение которых мама тайком звонила мне, и мы встречались с ней в кафе, магазинах, просто на улице, но не дома. Он не пришел на мой выпускной, не поздравил с первой маленькой победой на региональном конкурсе молодых дизайнеров. Для него я была «портнихой», опозорившей семейные традиции. И только Артур, встретившийся мне на последнем курсе, тогда казался тем единственным, кто верил в меня больше, чем мой родной отец.

╔══════════════════════════════════════════════╗

Дорогие читатели! Спасибо, что открыли мою новую историю.

Она написана в рамках литмоба

"Москва - Санкт-Петербург. Ложь в большом городе"