Право на истинную. Ты — моя

Глава 3

Я меряю комнату шагами, будто загнанный зверь в тесной клетке. От стены к стене. От окна к кровати. И обратно.

Пол под босыми ногами холодный, но я почти не чувствую этого — мысли жгут сильнее.

Гордон действительно запер дверь. Я проверила это сразу, как он ушел: подергала ручку, надавила плечом. Бесполезно.

Хотя, если быть честной… если бы мне и вправду понадобилось сбежать, я бы воспользовалась окном. Как в первый раз.

Но бежать некуда.

И — что страшнее — незачем.

Это дворец моего опекуна, из спальни только что вышел мой новоявленный супруг, а в бальном зале продолжается праздник в честь нашей свадьбы.

Можно сказать, что я «дома», среди самых близких мне людей.

Единственных, кто у меня есть.

Я останавливаюсь посреди комнаты и прикрываю глаза. Дракон больше не охотится за мной. Не преследует. Не ждет за порогом. Ледяное чудовище улетело в свой замок, оставив меня здесь, среди шелковых занавесей и золоченой мебели.

И только сейчас до меня по-настоящему доходит: дракон был не самым страшным, что случилось со мной сегодня.

Самое страшное — это мой муж.

Гордон Серхвор. Красивый, правильный, образцовый во всех отношениях в глазах общества. Мужчина, которого король «утвердил» мне в мужья, передав под его опеку все мое наследство… и меня саму.

А на деле — алчный, жестокий, холодный. Тиран, для которого я не человек, а средство. Выгодная сделка, разменная монета.

Меня передергивает.

И к кому мне идти?

Мой опекун — Его Величество, а он полностью на стороне моего супруга. Для него я девица из древнего рода, которую нужно поскорее пристроить. Сбагрить с его плеч на чужие.

Хотя я и сама прекрасно прожила бы, если б мне позволили забрать наследство. От одной мысли об этом по коже мчится дрожь. Я — женщина, нам не положено иметь на что-либо права. А стоит заикнуться об этом, еще и высекут прилюдно, чтобы другим неповадно было.

Как ни крути, я — одна, и всецело завишу от короля.

Вернее, теперь от Гордона Серхвора.

Я опускаю взгляд на предплечье, и сердце сжимается. Сквозь кожу все еще просвечивает алый узор. Дракон. Его тело извивается, будто живое.

Будто он чувствует мое дыхание, мой страх, мое замешательство.

Что это значит?

Что меня теперь ждет?

Я читала… когда-то давно, старых книгах, еще до монастыря. О временах, что были до Великой войны. Когда на этих землях цвела огромная империя, и драконов было больше одного. Когда они были не мифом и кошмаром, а частью мира.

В тех книгах упоминались метки.

Татуировки, которыми драконы отмечали своих истинных.

Женщин, способных родить им детей.

Я не вчитывалась. Тогда это казалось далеким, почти сказочным. В монастыре подобных книг вообще не было. О драконах там говорили шепотом, между делом, за чаем. Страшные истории, слухи, легенды.

Я никогда не знала, где в них правда, а где выдумка.

А теперь правда пульсирует у меня под кожей.

Как это могло случиться?

Когда?

Дракон даже не поцеловал меня. Не коснулся так, как должен был бы… если верить легендам. Он лишь схватил меня за руку. Прижал к себе. Напугал. Раздевался — да, но словно нарочно, проверяя мою реакцию, а не желая обладать.

Я хмурюсь, ведя кончиками пальцев по татуировке.

Укол.

Тот самый болезненный укол в предплечье, когда его ладонь сомкнулась на моей руке. Я тогда вскрикнула, подумав, что это просто магия. Его сила. Его жар.

А если…

Если это и был тот самый момент?

От этой мысли становится холодно, несмотря на теплый воздух комнаты.

Я подхожу к окну и опираюсь ладонями о подоконник. Внизу мерцают фонари, ярко освещая эту ночь. Дворец живет своей жизнью. В залах продолжается праздник: смеются гости, поднимают бокалы за мой брак.

За мою клетку.

Я отворачиваюсь, потому что больше не могу смотреть на этот свет. Подхожу к кровати и медленно опускаюсь на край. Поднимаю ногу, кладя ее на колено, и смотрю на ступню.

В некоторых местах кожа содрана в кровь. Раны воспалены, края алые. Они горят и будто пульсируют. Нужно срочно промыть их, обработать, перевязать...

Я перевожу взгляд на дверь.

И в этот самый момент ручка поворачивается.

Дверь распахивается без стука.

Я вздрагиваю и вскакиваю на ноги, забыв о боли. В комнату входит целая процессия: впереди — двое стражников, затем Его Величество, следом — Гордон, и замыкает шествие высокий седой старик в зеленой мантии целителя.

У меня холодеет внутри.

Если явился сам король, оторвавшись от пиршества… дела мои очень плохи.

Я торопливо расправляю сорочку, делаю шаг вперед и, опустив голову, приседаю в глубоком поклоне.

— Ваше Величество, — произношу я, и сердце в груди бьется так сильно, будто вот-вот вырвется наружу.

Стражники расходятся в стороны и замирают, словно статуи. Дверь захлопывается.

Я поднимаю голову и ловлю тяжелый, цепкий взгляд короля. По его лицу сразу понятно, в каком ключе пройдет этот разговор.

Его Величество сейчас не опекун, не добрый государь, а самый настоящий судья.

— Дитя мое, — начинает он ровным голосом. — Ты поступила крайне глупо и безответственно.

Каждое слово — камень, брошенный мне в грудь. Я нахожу глазами Гордона, но на его лице никакого участия или поддержки. Он сам совсем недавно говорил мне те же слова.

— Ты навлекла на наши головы беду, — продолжает король, медленно подходя ближе. — Недовольство дракона — это не то, с чем Арвендейл может позволить себе играть.

Я стою, сцепив пальцы в замок перед собой, и чувствую, как под кожей на предплечье начинает жечь сильнее, будто метка реагирует на его слова.

Король переводит взгляд на мою руку.

Алый узор горит отчетливее, чем прежде, будто нарочно выставляет себя напоказ.

— И если бы не это… — произносит он, прищурившись, — тебя ждало бы суровое наказание.