Право на истинную. Ты — моя

Глава 7

Пока чудище ведет меня вверх по лестнице, я украдкой его разглядываю.

И правда… гном.

Почти как в старых сказаниях, только изувеченный, словно вырванный из кошмара.

Коренастый, с непропорционально короткими ногами, лысым черепом, костяными наростами и шрамами, которые будто не заживали веками. Чего только жуткие черные глаза стоят, да огромные руки с когтями, больше похожие на звериные лапы.

В нем нет ничего милого или сказочного.

Лишь следы старых проклятий и чужой магии.

Мы поднимаемся все выше и выше, пока не оказываемся на четвертом этаже.

И здесь… все меняется.

Холод будто обрывается и остается за невидимой чертой. Воздух становится теплым. Каменная кладка стен безо всякого льда и инея. Окна прозрачные, чистые, за ними — серое небо и горы. Двери тоже вполне обычные, деревянные, без ледяного блеска.

Я даже замираю на мгновение, пораженная этим резким контрастом.

Гном доводит меня до самой дальней двери в коридоре. Останавливается, тяжело переводит дыхание и вдруг произносит скрипучим, хриплым голосом:

— Ты — сюда.

Он распахивает дверь.

— Это… моя комната? — осторожно спрашиваю я.

Гном кивает.

Я переступаю порог.

Внутри — спальня. Большая, на удивление уютная, словно я шагнула в какой-то другой замок, а не осталась в этом ледяном дворце.

Кровать под светлым пологом, пара кресел, косметический столик с зеркалом. На полу — ковер из бурых толстых шкур. Высокие арочные окна украшены витражами, и дневной свет, проходя сквозь них, рассыпается по полу и стенам цветными узорами: синими, янтарными, лиловыми.

Это неожиданно… красиво.

Гном входит следом, ковыляет к камину. Берет кочергу, ворошит угли, подбрасывает поленья из аккуратно сложенной поленицы. Огонь разгорается ярче, и в комнате в миг становится теплее.

Потом он подходит к столику, указывает на масляную лампу, коробку со свечами и подсвечник.

— Свет. Когда ночь.

— Спасибо, — тихо отвечаю я. — Я поняла.

Он кивает и направляется к неприметной двери в углу комнаты. Стукнув по ней кулаком, произносит:

— Купальня.

После чего идет к выходу.

На пороге оборачивается, смотрит на меня жуткими черными глазищами и добавляет коротко:

— Сидеть здесь. Скоро еда.

Дверь захлопывается с глухим стуком.

Я остаюсь одна.

Какое-то время просто стою посреди комнаты, прислушиваясь к тишине. Здесь она иная, чем в ледяном холле. Там будто звенела магия, а тут — ничего нет.

Становится жарко, я снимаю сюртук Гордона и бросаю его на одно из кресел. Затем стягиваю сапоги, невольно вспоминая, с каким выражением лица муж мне их надевал.

Взгляд опускается на предплечье.

Метка дракона.

Она тускло поблескивает, словно живая, и от этого становится не по себе. Я провожу по ней пальцами и мысленно перебираю все, что со мной произошло.

По какой-то чудовищной несправедливости я стала истинная ледяного дракона.

Он буквально выкрал меня из королевского замка, словно вещь, даже не спросив согласия. Я все еще замужем за Гордоном — человеком, который продал меня без колебаний. А здесь… у дракона имеются фаворитки. Целая компания.

С одной стороны, одной страшной легендой меньше.

Он не убивал девушек. Не пожирал их.

Но с другой…

Саннара сказала, что ночь с драконом можно не пережить.

Значит, в легендах есть доля правды.

Я не знаю, что за артефакт решает судьбу этих женщин. Почему их здесь всего трое, если «дань» отправляли гораздо чаще. И что дракон собирается делать дальше.

Я знаю лишь одно: благодаря метке смерть мне не грозит.

Наверное.

Вот только мысль о том, чтобы разделить с ним постель, все равно заставляет сердце сжиматься от ужаса.

Я не готова.

И очень надеюсь, что смогу избежать этого как можно дольше.

Не проходит и четверти часа, как дверь снова открывается, являя красноусого гнома. У него в руках большое блюдо, накрытое металлическим колпаком. Он несет его до столика, ставит и коротко объявляет:

— Еда.

Затем разворачивается и тут же направляется к выходу.

— Подожди! — поспешно окликаю его я. — Дракон… он уже вернулся?

Гном останавливается и косится на меня недовольно. Зыркает своими черными глазищами, будто я задала самый глупый вопрос на свете, а потом молча захлопывает дверь.

Я хмурюсь, подхожу и, поколебавшись, берусь за ручку. Поворачиваю.

Заперто.

— Прекрасно…

Досадливо бью кулаком по двери и возвращаюсь к подносу, стараясь не дать раздражению перерасти в панику.

Поднимаю колпак.

На блюде лежит щедрый кусок румяного жареного мяса. Рядом ломтики сыра и нарезанные помидоры. Еда выглядит простой и очень аппетитной, но чем ее есть?

Ни ножа, ни вилки.

Я смотрю на блюдо, потом на пустой столик.

Это у них тут так принято? Есть руками, как дикари? Или мне намеренно не принесли приборы, чтобы я не вздумала использовать их вместо оружия?

Мысль вызывает кривую усмешку.

— Ну уж нет.

Я не из дикого леса, и не собираюсь вгрызаться в цельный кусок мясо зубами.

Сосредоточившись, я закрываю глаза и представляю необходимые приборы. Холодную тяжесть металла, знакомую форму. Позволяю магии подняться откуда-то из глубины и сделать свое дело.

Спустя мгновение рядом с блюдом тихо звякают вилка и нож, материализуясь прямо из воздуха.

— Спасибо, — бормочу я сама себе.

Сажусь и начинаю есть. Аппетит, к моему удивлению, никуда не делся. Наверное, страх отступает, когда тело требует своего. Я жую медленно, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Саннара говорила, что мы встретимся за обедом. Видимо, гномы не получили распоряжение вести меня за общий стол.

Признаться, я этому даже рада.

Мне не хочется сейчас ни видеть этих женщин, ни объяснять кто я такая, ни ловить на себе их взгляды. В одиночестве дышится свободнее.