Право на клыки

Пролог

Двадцать лет назад. Где-то в Карелии.

Ночь пахла хвоей, сырой землей и кровью.

Он стоял над телом женщины. Её глаза, уже остекленевшие, смотрели в небо, на луну, которую она так и не успела призвать. Рядом валялся опрокинутый алтарь — грубо отесанный камень, исчерченный древними рунами. Рунами, за которые в «Северном Пределе» карали смертью.

— Чисто, — голос напарника, Руслана, раздался из рации, — Мужика мы положили у оврага. Девчонку не нашли.

Он не ответил. Присел на корточки, провел ладонью над лицом убитой. Волчица. Первая, которую он видел вживую. Не подавленная самка с потухшим взглядом, а воительница. Даже мертвая, она источала силу.

Внутри у него что-то дрогнуло. Волк, обычно дремавший, поднял голову и заскулил.

Шорох.

Мужчина обернулся. Из-за поваленной сосны, цепляясь ручонками за кору, выбралась девочка. Лет трех-четырех, не больше. Светлые волосы спутаны, на щеке — царапина. Она не плакала, просто смотрела на него огромными серыми глазами.

Те же глаза, что у мертвой женщины.

— Руслан, — тихо сказал мужчина в рацию, хотя должен был доложить. Назвать координаты. Сдать ребенка стае для утилизации, — Тут пусто. Я иду к точке сбора.

Он нажал кнопку отбоя.

Девочка молча подошла к телу матери и села рядом. Маленькая ладошка легла на неподвижную руку. Он смотрел на это минуту, другую.

Он знал закон. Знал, что ересь должна быть выжжена под корень. Знал, что эта девчонка — бомба замедленного действия. Если в ней проснется то, что было в матери, стае конец.

Но его волк, его проклятый волк, который только что скулил над трупом врага, теперь требовал другого.

Защити. Сохрани.

Мужчина выругался и достал из нагрудного кармана ампулу с мутной жидкостью. «Сыворотка забвения», армейский протокол. Стирает память, глушит волчий ген. Временная мера, но сейчас — единственный шанс.

Он присел перед девчонкой:

— Как тебя зовут?

Тишина. Только ветер качает верхушки сосен.

— Ты меня слышишь?

Она медленно перевела взгляд с матери на него. И ответила — тихо, хрипло, словно не говорила целую вечность:

— Алиса.

— Алиса, — повторил мужчина, — Я тебя спасу. Но ты должна забыть. Все забыть.

Игла вошла в шею. Девочка дернулась и обмякла в его руках.

Через четыре часа он оставил спящий сверток у дверей сельского детского дома, за триста километров от места бойни. В кармане её куртки лежала записка, написанная левой рукой: «Алиса Соколова. Родных нет. Позаботьтесь».

Больше он о ней не вспоминал.

Почти.

Настоящее время. Ленинградская область.

Алиса проснулась от того, что подушка была мокрой. Опять. Она рывком села на кровати, тяжело дыша. Во рту — металлический привкус. Перед глазами — тающий образ: ночной лес, запах дыма и чей-то голос. Мужской, хриплый. Он звал её по имени.

— Ненавижу, — прошептала Алиса, нащупывая стакан с водой, — Ненавижу эти сны.

Телефон на тумбочке пискнул — напоминание о собеседовании. Вакансия ассистента ветеринара. Глушь, лес, никаких людей. Именно то, что ей сейчас нужно.

Она не знала, что едет к началу всех своих кошмаров.

И к их источнику.