Право на любовь: Полвека спустя

Глава 9. Адвокат дьявола

Нина не входила в здание — она воинственно и решительно вторгалась. Охранник на входе едва успел нажать кнопку пропускного турникета.
Черный тренч, безупречная укладка, жесткая кожаная папка в руках. Она шла по коридору третьего этажа, как инквизитор, пришедший искоренять ересь. Послание «Не стойте на моем пути» было практически на лбу написано. Персонал опасливо вжимался в стены. На всякий случай…

Она без стука толкнула дверь с табличкой «304».

Анна Васильевна сидела на краю кровати. Она успела вернуться с прогулки, как велела санитарка, но снять мокрый плащ не успела. Вид у нее был нашкодивший.

— Нина? — она поправила очки. — Ты... ты приехала? Но ты же работаешь...

— Здравствуй, мама.

Нина закрыла за собой дверь, отрезая комнату от внешнего мира. Она обвела взглядом помещение. Тумбочка. Лекарства. Книги. Фотография внуков в рамке.

Она подошла к столу, демонстративно приподняла томик Ахматовой, будто ища под ним закладную на квартиру.

— Сядь, пожалуйста.

— Я и так сижу, доченька, — Анна улыбнулась виновато. — Ты чаю хочешь? Тут есть чайник, я заварю...

— Мама, какой чай?! — Нина швырнула папку на стол. Хлопок заставил Анну сжаться. — Ты что творишь? Мне звонит директор! Говорит, у тебя... роман?! Ты чего удумала на старости лет?!?

Она произнесла слово «роман» с такой брезгливостью, словно сказала «вши».

— Ниночка, тише... Стены тонкие.

— Пусть слушают! Мама, тебе семьдесят два года! У тебя гипертония второй степени и макулодистрофия! О чем ты думаешь? О каком-то... старике?

— Он не какой-то, — голос Анны вдруг перестал дрожать. Тихий, но твердый учительский тон. — Его зовут Григорий Афанасьевич. И мы знакомы полвека.

— Полвека? — Нина усмехнулась, и эта усмешка была страшнее крика. — Какая романтика. Скелеты из шкафа. Мама, включи мозг, пока он еще работает. Ты в элитном пансионате. Ты обеспеченная женщина с квартирой на Кутузовском. А он? Военный в отставке? С сыном-алкоголиком?

— Не смей, — Анна встала. Ноги дрожали, но она стояла. — Гриша — порядочный человек.

— Порядочные люди не крутят головы старушкам с деменцией!

Слово было сказано. Оно повисло в воздухе, как ядовитое облако.

— Деменцией?.. — переспросила Анна. — Ты считаешь, что я... сумасшедшая?

Нина выдохнула. Она поняла, что перегнула палку, но отступать было не в её правилах. Адвокатская хватка — бей, пока оппонент растерян.

— Мама, ты сама говорила, что путаешь даты. Что забываешь пить таблетки. Любовь в таком возрасте — это не норма. Это симптом. Это эйфория перед... угасанием. Ты становишься легкой добычей. Я на прошлой неделе вела дело: дед отписал дачу «молодой жене», которой было шестьдесят. Дети остались на улице. Я не позволю тебе стать жертвой аферистов.

Нина подошла ближе, взяла мать за плечи. Жест, который должен был быть успокаивающим, вышел удерживающим.

— Слушай меня. Никаких «семейных блоков». Никаких подписанных бумаг. Если я узнаю, что ты ему хоть сто рублей на телефон положила или что-то пообещала... я инициирую процесс о признании недееспособности. Ради твоего же блага, мама. Я оформлю опеку, и мы заберем тебя домой. Будешь сидеть с сиделкой в четырех стенах. Ты этого хочешь? Взаперти?

Анна смотрела на дочь и не узнавала её. Где та девочка с бантиками, которая плакала над «Муму»? Откуда в ней столько железа, столько желчи и недоверия ко всему окружающему?

— Не надо, Нина... Я поняла. Я ничего не подпишу. Только не забирай меня отсюда... пожалуйста.

— Хорошо, — Нина отпустила плечи матери. — Это всё ради тебя, мамуль. Ты потом спасибо скажешь.

Она чмокнула мать в холодную щеку, оставив след дорогой помады, подхватила папку и вышла.

За стеклянной дверью в конце коридора стоял Григорий. Его не пустили на этаж, когда приехала «высокая гостья», но он видел, как вышла Нина — уверенная, победоносная. И видел, как через приоткрытую дверь комнаты №304 его Нюрочка медленно оседает на кровать, закрывая лицо руками.

Он рванул к ней, но дорогу перегородила мощная исполинская фигура дежурного санитара.

— Не положено, Григорий Афанасьевич. Тихий час. Идите к себе, подобру-поздорову…