Право на ошибку

7

Прошел уже месяц с того сумасшедшего бала. В моей жизни практически ничего интересного не произошло. Берил куда-то уходил и часто возвращался поздно ночью и закрывался у себя. А я скучала одна, даже ходила к себе в квартиру тренироваться со «Святой смертью». Слонялась по улицам и медитировала, укрощая свою магию. Но она всё равно давала сбои, превращая соль в сахар и воду в ванне в масло. Было весело наблюдать, как после маленьких происшествий хозяин с опаской совершает любое движение. Он так боялся наткнуться на незримую ловушку, о которой я не подозревала.  Но она всегда находилась и оповещала о себе дурным криком демона: «Зинэль!».

Мы почти не разговаривали, исключая маленькие неприятности. Это было на руку, ведь, если он откроет свой красивый рот и начнет меня бесить, снова произойдет что-нибудь. И покруче замены шампуня на крем. Последнее, что я слышала от него длинное и вразумительное - это поздно вечером после бала. Демон зашел домой и с укором спросил: «Почему не сказала, что ты наследница древнего рода фей?». Ага, а как он себе представляет это? Первый раз до потери памяти, когда он стоял вдалеке? И я через весь зал весело бы прокричала: «Эй, демон, а я наследница!» Или когда он ввалился ко мне домой утром, тыкая в лицо контрактом, а я ему грустно: «Ну, я же наследница!». Да, я старшая дочь королевы Светланы, но я не придавала этому значения и давно уже отказалась от своего наследия в сторону младшего брата, теперь я просто радужная фея Зинэль  дэ’Юана Вэй.

Удивительна одна деталь, она не дает мне покоя. Когда Берила нет рядом, я снова дышу нормально, не вспоминаю о нём. Демон становится просто знакомым, ничего более. Никаких, абсолютно никаких трепещущих чувств не возникало в его отсутствие, что было очень и очень странно.  Я не скучала по нему, не думала о нём, не вспоминала с тоской. Ничего! Демон! Может он как-то влияет на меня магией, а я не замечаю? Зачем? Не понимаю, если он безразличен, то почему, когда он рядом не могу сдерживать себя.  Сердце сильно колотится и  хочется вместе с ним выпрыгнуть из окна «многоэтажки».

Мало на мою многострадальную головушку выпало, так ещё попало от семьи за проказы. Случилось это после бала, когда я принимала ванну. Пена приятно пахла лавандой. Как вдруг из светящейся дымки появилась голограмма зала старейшин в древнем лесу Аминаторэ. На меня взирала вся семья: отчим Аврон, на руках которого полулежала мама-кошка радужной расцветки, младший брат Торэн и самая младшенькая Лили.

-О, мы не вовремя, - хихикнул братишка.

-Есть такое, - буркнула я, залезая по самый нос в пену.

-Зинэль, - прикрикнул отчим. – Ты что с матерью сделала?

-Сама виновата, - тихо прошептала я. – Нечего убегать, между прочим, остальных расколдовал Айсвин.

-Айсвин? – забеспокоился он, голос незримо выдал нотки ревности. – Он был там? Ты видела его?

-Пап, успокойся, - ласково прошептала я, поднимая голову из воды, не замечая пенную бороду. – Ты меня с детства растил, поэтому ты мой родитель, а не он.

-Не успокоила, - проговорил отец и, взяв мяукнувшую кошку, выставил перед собой. – Что прикажешь теперь с ней делать?

-Позови Айсвина, – пожала я плечами, и по воде прошлась волна.

-Ни за что, – ответил тот протестующее, тряся мамой, она истошно замяукала.

-Тогда следи, чтобы в тапки не нагадила, – ответила я, замечая хищный блеск в кошачьих глазах. – И приучай к когтеточке.

Торэн с Лили заливисто засмеялись, представляя весёлые картинки, как мама залазит в королевский лоток и истошно скребет по наполнителю или как точит выкрашенные красным когти о королевский трон из дерева великих исполинов. Мама на меня от таких слов зашипела, зарапнула Аврона и убежала в неизвестном направлении, вздыбив свою красивую шёрстку. Он лишь с грустью проследил за ней до выхода, тяжело вздохнул. Аврон - тоже фея, но по характеру очень мягкий и добрый. Жаль, что я не его дочь, а то сидела бы сейчас дома с кучей детишек и ждала мужа.

-Сестрёнка возвращайся! – пролепетала семилетняя малышка Лили. – Мы скучаем.

-Ага, - поддакнул ей брат. – Без тебя скука смертная. Меня постоянно ловят на ветках старых деревьев.

На это он получил подзатыльник от отца и ойкнул, а я рассмеялась. Всё-таки хорошая и дружная у меня семья.

-А ты убегай, как я тебя учила, – улыбаясь, сказала я.

-Зинэль, - протестующе застонал Аврон. – Ладно, со Светланой разберёмся сами. Теперь расскажи, как ты?

-А не видно? – спросила я, подмигивая ему. – Расслабляюсь.

«О-оу», - послышалось надо мной, и из воздуха полетели прямо в ванну розы с большими шипами. Я ахнула и встала, но поскользнувшись, снова плюхнулась прямо на цветы, больно вонзившиеся шипы заставили ещё раз подпрыгнуть.

-Да что за… - выругалась я под всеобщий смех семьи.

«О-оу», - снова сверху звук, я гневно посмотрела на потолок, откуда на моё лицо шлёпнулась записка розового цвета. Зло схватив несчастный клочок бумаги, который хотелось разорвать на маленькие кусочки, развернула его. Маленький корявый почерк удалось разобрать, я зачитала записку для семьи вслух: