Право на ошибку

Глава 2

Каждый новый шаг отдается острой болью. И ушиб здесь совсем ни при чем.

Такое чувство, что разнылся здоровый зуб. Непрекращающаяся долбежка по вискам скручивает в узлы натянутые нервы.

Хочется пойти за аптечкой, найти обезболивающее и забыться. Сделать вид, что ничего не происходит.

Но я упрямо иду вперед.

Смех все громче, множится и разлетается по квартире. Прямо здесь. В этих знакомых стенах. А я, будто в тумане, вспоминаю, как он носил меня здесь на руках.

Боже, неужели у нас настолько длинный коридор? Никогда не замечала.

Просто какой-то бесконечный тоннель. Между счастливым прошлым и жестоким настоящим. Никакого просвета впереди, только холодный, беспощадный мрак.

Колени трясутся, идти сложно, а до проклятой двери всего пара шагов.

Слишком. Громко. В голове неясный шум, он мешает думать и двигаться. Но смех отчетливо пробивается сквозь вату, проникает кислотой в самое сердце.

Мне страшно. Даже пойму, как делаю шаг назад.

Он же не мог! Я просто не так поняла все. Кто угодно — друг или коллега. Там не мой Женя.

Из груди вырывается смешок, боль усиливается. Но хохотушка в спальне продолжает веселиться, как и тот, над кем она смеется. Почему они не услышали грохот в прихожей? Это какой-то неудачный розыгрыш?

Женя написал, что ждет меня. Глупая шутка?

Лучик надежды согревает озябшие пальцы и пробирается под одежду.

Почти верю, что сейчас распахну дверь, а там — сюрприз. Мы вместе посмеемся, Женя обнимет меня и чмокнет в нос, как делает всегда.

«Ты такая глупенькая, котенок».

Да. Он прошепчет именно это. Потому что называет «глупеньким котенком». Весь ужас закончится, едва я услышу знакомые слова. Увижу родное и любимое лицо.

Только ком в горле никуда не исчезает. Она по-прежнему громко смеется, теперь с какой-то затаенной издевкой в интонации.

А боль в груди никуда не исчезает. Только усиливается.

Оглядываюсь.

Бесконечный коридор схлопывается за мгновение до размеров спичечного коробка. Стены давят, пол покачивается, потолок вот-вот рухнет на голову. А я набираю в легкие побольше воздухе, словно готовлю к опасному прыжку в пропасть. Нужны силы, чтобы открыть чертову дверь.

Я ненадолго зажмуриваюсь, затем распахиваю глаза до рези. Ручка послушно поддается, и я делаю шаг вперед.

От представшей картины из груди рвется настоящая истерика. Она толкается, раздирает в клочья сердце, легкие и горло, отчего не выходит даже вымолвить слово. Получается только невнятное бульканье.

Светловолосая незнакомка в черном шелковом белье сидит ко мне спиной. Отмечаю, как она неуловимо похожа на Лену. Неужели Женины взгляды были непроста? Меня мутит, а голова кружится. Хватаюсь за косяк в тщетной попытке удержать равновесие.

Не верю, что все происходит со мной.

В ее руках замечаю блюдо, которое мама подарила мне на выпускной. Самое обычное, но очень удобное. На нем лежит клубника. Подцепив зубами красную ягоду, девица наклоняется, и я замечаю белый наушник в ухе.

Вот почему меня никто не слышал.

Шагаю в сторону по инерции. Хочу, чтобы он меня увидел. Однако Женя… не может.

Потому что лежит на кровати, руки крепко связаны черной лентой, а на глазах — плотный бархат. Когда мой парень хватается зубами за протянутую ягоду, ощущаю рвотный позыв.

Спасительная злость внезапно приходит на смену отчаянию. Не понимаю, откуда во мне берутся силы. Сжав кулаки, я иду вперед и вырываю наушник из Жениного уха под высокомерным взглядом девушки,

— Ира, мы же еще... — бормочет он и рвется, а я отшатываюсь в сторону.

Блаженное выражение на его лице навсегда отпечатывается в памяти, словно кто-то выжигает клеймо раскаленной кочергой. Я отравлена, сломлена, унижена. Грязь зудит на коже. От желания перемыть себя и квартиру хлоркой доводит до исступления.

— Отличный сюрприз, милый, — говорю я, глядя на то, как спокойно блондинка вынимает наушники и тянется за пультом.

Замечаю кадры, застывшие на экране. От них хочется залить глаза святой водой или кислотой, чтобы наверняка. На них — они.

Нет, здесь нет ошибки. Она пересматривала свое же видео.

А Женя — переслушивал. Те грязные стоны, что доносились до моих ушей из его наушников.

Пошло и отвратительно. В желудке очередной спазм, отчего сразу подношу ладонь ко рту. Не сейчас. Мне нужно доиграть этот спектакль до конца.

Что я забыла? Хочется броситься за вещами, громко хлопнуть дверью, уйти с остатками гордости, что изрешечена пулями.

Но. Мне. Нужно.

Нужны чертовы объяснения. Ответы.

Только... зачем?

Неужели на что-то надеюсь? Тянет истерично рассмеяться, но глаза так печет, что хочется выть и рвать волосы. Я точно на грани настоящей истерики.

Отмечаю сей факт спокойно, что самой страшно. Страх и паника мгновенно отрезвляют. Достаточно для того, чтобы заметить, что Женя больше не связан и его глаза широко распахнуты. Я замечаю его взгляд и его самого. Подтянутого, красивого, загорелого. Вижу того, кого безумно люблю и внутренне поскуливаю от невыносимой боли.

Иногда зубы поздно лечить.

Их нужно вырывать с корнем.

Он поднимается с кровати и, не глядя на блондинку, поднимает с пола брюки. Мой педант. Который складывает каждый носочек. Вскидывает взгляд, но упрямо молчит. Нечего сказать. Да и слова здесь излишни. А мне хочется кричать, рвать и метать, как настоящей истеричке.

Смотрю на него с мольбой. Жду ответа. Женщины любят ушами, часто прощают ими же. Я тянусь к нему всей душой, пытаюсь найти отклик, но упираюсь в глухую стену.

В конце концов, я просто не выдерживаю:

— Жень? — ищу в его аквамариновом взгляде хоть что-то. Любой намек, любую мелочь, за которую уцеплюсь, как за спасательный круг.

Он продолжает неспешно одеваться.

— И ты поверишь мне? — жестоко усмехается в ответ. Словно стреляет в сердце острыми иглами. — Ты же не дура.