Право на ошибку

Глава 5

Его дыхание мятное, свежее. Опаляет кожу и вызывает дрожь по всему телу.

Отстраняюсь, пытаясь вернуть личное пространство.

Его слишком много. Мне не комфортно. Кидает то в жар, то в холод, а в горле растет колючий ком. Словно я простудилась.

Вижу, что скульптурные губы двигаются, но за гулом крови в ушах не сразу разбираю слова.

— Простите? — стряхиваю наваждение и переспрашиваю.

— Телефон, — он кивает на пиджак, — в кармане.

— А-а-а, простите!

Бодро подскакиваю, игнорируя боль, а он достает смартфон. На вид довольно обычный, хотя в свете фар ничего не ясно. Сейчас они все напоминают черные треугольники.

Растираю руки, чтобы немного согреться. Весь адреналин вышел, и я ощущаю озноб.

И усталость. Веки опускаются, мир плывет. Трясу головой, чтобы прийти в себя. Колени саднят, и движение воздуха на оголенных ногах ощущается достаточно остро.

— В машине есть плед, — не отрываясь от своего занятия, мой спаситель кивает в сторону автомобиля. — На заднем сиденье, — добавляет коротко, и я вздрагиваю. — Такси будет через десять минут. Возьми, иначе замерзнешь и заболеешь.

Нерешительно кошусь на черный седан. Перспектива согреться мне нравится, но подходить к автомобилю страшно.

Нет, а с чего столько доброты? Вдруг все-таки маньяк?

Он замечает недоверие и хмурится:

— Олененок, скажи. Я похож на насильника?

Вижу, что ему неприятно. Но вместо недовольства получаю громкий смех. Такой живой и яркий, что на мгновение глохну и теряюсь в нем.

— Не-ет.

В моем голосе звучит сомнение, поэтому я утыкаюсь в мыски новеньких, но грязных лоферов. Он взлохмачивает волосы и поправляет засученные рукава, а я мнусь и не решаюсь сделать шаг. Спаситель поднимает с земли пиджак, отряхивает его. После чего замечает, что я не сдвинулась с места.

— Господи, — усмехается. — Стой здесь, сейчас принесу.

Он уходит, а я упрямо пялюсь в его широкую спину, обтянутую тонкой белой тканью. Ласкаю взглядом плечи и невольно сравниваю с Жениными. Одергиваю себя, чтобы не дать мыслям разгуляться, и отворачиваюсь.

У меня стресс. Мне изменил любимый человек, затем выгнал из дома. Я заблудилась, промокла насквозь и не отправилась на корм бродячим псам. А потом чуть не попала под колеса машины.

Тысяча и одна причина, чтобы вести себя неадекватно.

Пока судорожно ищу оправдания непривычным мыслям и эмоциям, спаситель возвращается. Близко не подходит, помня про реакцию. Кидает плед и наблюдает за тем, как я укутываюсь в спасительное тепло.

Плед совсем небольшой. Похож на те, что выдают в самолетах. Но мне хватает. Благодаря невысокому росту, я быстро превращаюсь в уютный кокон до колен.

— Документы с собой? — спрашивает, и я киваю. — Точно?

Хочется надуть щеки. Совсем за ребенка держит?

— Все есть. Документы, деньги, телефон, — обиженно бурчу, шмыгая носом.

— Телефон, значит, — кивает и почему-то смотрит куда-то за макушки деревьев. — Хорошо. Дай номер.

— И парень у меня тоже есть! — шиплю яростно, а сама разглядываю профиль своего спасителя.

Выражение его лица такое, как в момент нашего случайного знакомства. Уставшее, осунувшееся. Он тяжело вздыхает. Звук такой глубокий, словно ему на грудь рухнула бетонная плита. Моргает, растирает веки. Мне стыдно за свое поведение.

Не глядя на меня, он лезет в карман брюк и достает бумажку. Похоже на кассовый чек. Положив тот на капот, щелкает невесть откуда взявшейся ручкой и что-то царапает на жалком клочке, после чего протягивает мне.

— Мой номер, — в голосе ни единого намека на веселость. — Когда будешь в гостинице, скинь сообщение, что добралась, и тебя не увезли с сотрясением в больницу.

Изумленно моргаю в ответ.

— Мне не нужны внезапные судебные иски, — поясняет раздраженно.

Который раз ощущаю себя дурой. Конечно! Он же врач, а я не дала себя осмотреть. Переживает, что я пострадала, и на его голову посыплются неприятности.

Ой, дура малолетняя.

Или все дело в том, что у меня никогда раньше не просили телефон?

— Ой, — опять краснею, щеки пылают, — простите. Да, да, конечно. Скину.

Тянусь за бумажкой и запихиваю в сумку.

Больше мой спаситель с болтовней не пристает. Просто стоит, опирается на машину. Наговорился за целый день, и я добавила с лихвой.

Да и не готова я к общению с красивыми незнакомцами. В голове опять всплывает образ Жени с завязанными глазами. Хочется стереть его из памяти, но ничего не выходит.

Если бы чувства к мудакам отключались по щелчку пальцев, когда выяснялось, что он — мудак. Мир бы точно стал счастливее.

Такси приезжает быстро. Мой спаситель отлипает от капота и, покосившись на часы, поправляет вылезшую из-под ремня рубашку. Оживаю и семеню к желтой машине, стягивая по пути плед.

Незнакомец опережает, чтобы распахнуть дверь перед моим носом.

Торможу. Смотрю в лицо этого мужчины и чувствую, как его взгляд затягивает в ледяную бездну. Но там не страшно, наоборот, уютно и спокойно. Я защищена от всех невзгод, укутана и надежно спрятана.

— Олененок? — густая бровь вопросительно приподнимается, а я трясу головой и протягиваю плед. — А-а-а, — понимает без слов. — Хорошей тебе дороги. Больше не прыгай под колеса.

Невольно улыбаюсь в ответ, затем забираюсь на заднее сиденье.

— Спасибо вам. Постарайтесь никого не сбить сегодня.

— Попробую удержаться, — весело подмигивает. — Не забудь про сообщение.

Захлопывает дверь, и такси трогается с места. Не замечаю, как засыпаю, а когда вновь открываю глаза — стоим на парковке у гостиницы.

Водитель провожает меня до номера, отчего в груди растет подозрение. Мой спаситель явно доплатил ему за такой подвиг. Оно усиливается в момент, когда таксист отказывается от предложенных денег.

Отель с удаленным заселением, что мне очень нравится. Удобно. Никакого лишнего времени на общение с администратором. Дальше действую на автопилоте: душ, кровать. Тянусь за сумкой, нахожу зарядку и замечаю знакомую бумажку.