Право на ошибку

Глава 7

Ленка задумчиво осматривает меня с ног головы. Неловко, под ее изучающим взглядом чувствую себя совершенно голой.

— Ну-у, — она кривит губы, — такое.

Скептически приподнимает бровь, затем скрещивает на груди руки. Ей бы сейчас шарф на шею или бабочку, получится настоящий Вячеслав Зайцев с его «Модным приговором». Внезапно в лисьем взоре загораются непонятные искры. Она явно что-то задумала и теперь прокручивает это в голове.

Устало тру переносицу и поворачиваюсь к зеркалу.

— Ох, — вырывается удивленный вздох.

Причина весомая, потому что на меня незнакомая девица двадцати с хвостиком лет. Легкого поведения, но еще не измученная тяжелым трудом на трассе. Правда, плоская как доска. За три месяца ходьбы в безразмерных худи и джинсах я забыла, как выглядят мои ноги.

Сейчас их обтягивают чулки с игривым швом посередине. Вместе с черными лодочками на тонкой шпильке ноги кажутся бесконечными.

На том вся красота заканчивается. Платье стального цвета с глубоким декольте и вырезом во всю спину обтягивает каждую косточку. И здесь нет ничего привлекательного. Какой-то скелет, обтянутый серой кожей. Даже мое лицо стало в тон наряду. Не спасали ни большие глаза, ни красивые локоны.

Страдающая анорексией эскортница, а не симпатичная девушка.

Третье неудачное платье, выбранное Ленкой. Ощущаю безнадегу и хочу завыть, потому что глупая идея. Лучше бы не соглашалась на вечеринку, только время зря потрачу и опять растереблю старые раны. А неуверенность вырастет до небес.

— Может, я просто не пойду? — Шепчу с мольбой и кошусь на злую Ленку.

Она топает серебристой босоножкой на высоком каблуке и безапелляционно заявляет:

— Мы едем на вечеринку!

Поворачивается к раскиданным на кровати вещам, пока я несмело присаживаюсь на краешек и покорно складываю руки на коленях.

Бессмысленно спорить, Ленка упертая. Только поругаемся из-за такой ерунды. Она ведь так старается, вон как увлечена делом. Подбирает понравившиеся наряды. Прикладывает, качает головой и отбрасывает очередное платье в сторону.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится за ней наблюдать.

В груди все сжалось, и непроизвольно нахлынули воспоминания. Здесь, в комнате, ощущались отголоски прошлого. Того самого, где я осталась прежней. Беззаботной и наивной девчонкой, влюбленной в своего парня. На этой кровати мы валялись и сплетничали в студенческие годы. В гостиной пересмотрели кучу фильмов.

Очень часто с нами сидел Женя.

Снова стало не по себе.

Три месяца я успешно подавляла безудержные эмоции. Испепеляла их, выдирала из сердца со слезами по ночам, а теперь… Он словно вернулся из ниоткуда и ворвался в мою размеренную жизнь.

Кажется, что сейчас откроется дверь, и Женя войдет сюда с привычными слуху шуточками.

Реальность и мечты слились воедино, из-за чего скрип двери подбрасывает меня на месте. Резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть туда.

В мозгу раздается щелчок, словно кто-то включает старый телевизор, и мелькают кадры кинохроники.

Глупо так глупо.

Настолько не уважать себя.

Но я не могу этим управлять.

Дыхание учащается, когда ручка поворачивается. Подаюсь вперед. Все понимаю. Но не сдерживаюсь. Горько-сладкое томление растекается по языку, тянет, словно жвачка. Каждая секунда превращается в вечность.

Я не справляюсь. Волна разочарования накрывает меня, когда вижу, кто вошел в комнату.

В дверях стоит невысокая девушка со стопой платьев.

— Вы просили, — говорит Ленке, а та кивает, не оглядываясь на нее.

Роза. Горничная в доме Ленкиного отца. Новенькая, я заметила ее сегодня в первый раз. Вполне симпатичная девушка. Однако сейчас она вызывает отторжение. Смотреть на нее совсем не хочется, но мозг упрямо рисует картинку.

В ее голубом взоре замечаю аквамариновый отблеск глаз Жени.

Мир рушится, мне сложно дышать. Больно, сладко. Сердце воет от привычной тоски, а я с трудом делаю вдох. Вся решимость, весь запал. Они испаряются. Передо мной снова он. И блондинка. В нашем доме. В нашей кровати. Неприятный спазм колет, и я падаю на постель. Лицом в подушку. Плевать на макияж.

— Я не смогу, — шепчу бессвязно. — Не готова.

Чувствую, как матрас прогибается. Ленка села рядом. Ладонь опускается мне на волосы, затем задницу обжигает резкий шлепок.

— Ни. За. Что! — чеканит она сурово.

Поднимает меня и ставит перед зеркалом.

— Чтобы все мои усилия пропали даром? Посмотри, какая эгоистка! Себя ей жалко, а меня? Подруге помочь не хочешь? Мне, между прочим, тоже нужен мужик!

Она бормочет что-то еще, попеременно прикладывая ко мне платья. Удивительно, но ее увещевания работают. Голос успокаивает, открывшаяся рана саднит, но мне почти не больно. И я снова дышу полной грудью.

— О, нашла! Оно!

Мне нравится то, что я вижу. Платье-сорочка из черного шелка идеально гармонирует с моей бледной кожей. Мягкими волнами струится по ногам, приятно охлаждает кожу. На его фоне глаза становятся ярче, и я вся сияю изнутри. Или дело в Ленкином хайлайтере. Неважно.

Отмечаю, что такой себе нравлюсь больше, чем размазанной по стенке кашей.

— Решено! — заявляет Ленка и подпрыгивает на месте.

Иногда она такой ребенок.

Улыбаюсь, глядя на нее, и быстро натягиваю готовый наряд. Вероятно, подруга права.

Хватит страданий на сегодня.

— Посмотри на себя! — Ленка восторженно поправляет тонкую лямку на моем плече. — Ух, Катя. Новый цвет делает тебя богиней в этом платье.

Мы замираем перед зеркалом и смотрим на отражения.

Ее белоснежное мини с классической жилеткой великолепно сочетается с моим нарядом. Выглядим ярко. Сочно. Но при этом от нас не сквозит легкомыслием. Только чувственностью.

Вижу такой, какой хотела бы стать все последние месяцы. Взрослой. Красивой. Решительной. Той девушкой, которая способна постоять за себя и взять жизнь в руки.

— Весь мир будет у наших ног, — заявляет Ленка, тряхнув роскошной шевелюрой. Мысленно соглашаюсь.