Право на ошибку

Глава 9

— Вы что здесь делаете? — мямлю, и ноги подгибаются

Его запах обволакивает. Влажный и холодный, словно северный ветер. Он пробирается в нос и оседает на каждом миллиметре оголенной кожи. От этого ощущения становится уютно.

Поднимаю голову, затем упираюсь ладонями в стальную грудь.

Я права. На ощупь мой спаситель необычайно приятен. Кожа горит так же, как и лицо.

— Дела, — многозначительно говорит он.

Его зрачок расширяется. В тусклом свете прохода его глаза становятся почти черными. Словно бездна.

Я падаю в нее, как чертова Алиса из страны Чудес. Полет кажется бесконечным. До конца еще очень и очень долго.

Ритм его сердца сбивается, чувствую напряжение мышц.

Ровные удары становятся быстрее.

Я влезла во что-то интимное, слишком личное. Перешла чужие границы. Щеки обжигает жар. Отворачиваюсь, пытаясь устоять на ногах.

— Я, — прикусываю губу, ищу нужные слова, — хотела остудиться.

Краем глаза замечаю, как он пожимает плечами. Сегодня не рубашка. Футболка. Белая. И кожанка. Вижу, как на поверхности блестят влажные капли.

Тяжело сглатываю от прошедшей по телу судороги.

Отсутствие парня кружит голову.

— Пойдем, — его ладони скользят по моим рукам.

Вздрагиваю от ноющего чувства в груди. Я не хочу, чтобы он отпускал меня.

Но он это делает. Горячие ладони исчезают. С губ срывается разочарованный вздох.

Возьми себя в руки, Воробьева!

Теперь на первого встречного кинешься в порыве отчаяния?

Мысли придают сил. Выпрямляюсь и уверенно иду к выходу. Я даже не знаю, движется ли он следом, но чувствую обжигающий взгляд. Как тот скользит между лопаток.

Трясу головой, чтобы прогнать туман, и я тянусь распахнуть дверь, но мне мешают. Тяжелая рука поверх головы толкает скрипящую железку, словно это легкий алюминиевый лист. Удивляюсь, как он не выгнулся от такого прикосновения.

Мой спаситель придерживает ее, пока я выбираюсь наружу.

Здесь много людей, и мне не хочется останавливаться. Прохожу дальше. Холодный ветер кидает капли дождя в лицо и на кожу.

Жар, наконец, спадает.

Останавливаюсь. Нигде не присядешь, но и так неплохо.

Не успеваю поежиться, как что-то теплое и большое нарывает с головой. Лишь через секунду понимаю — его куртка.

Мой спаситель стоит напротив. Но смотрит куда-то в сторону. Как и в прошлый раз. Только сегодня он посвежевший и не такой уставший.

А мне вновь неловко.

Даже не знаю от чего.

Зачем он здесь? Пришел по каким-то своим делам, но ничего не объяснил.

Или все потому, что я решила выйти на улицу в одном платье?

Но здесь не так уж и холодно.

— Зря не позвонила, олененок, — говорит и подмигивает, а я вздрагиваю от неожиданности. Стыдно, однако он не замечает моего состояния

— Простите, — мямлю, — день выдался… Не самый простой.

— И у меня, — кивает.

В грубых чертах что-то неуловимое, непонятное мне. Сожаление? Оно стирается за секунду, стоит моргнуть. Уверена, мне не показалось. Внезапно хочется его обнять, чтобы прогнать всех внутренних демонов. И вновь ощутить живое тепло.

Подаюсь вперед, но останавливаюсь. Так глупо и безрассудно.

Пусть этот человек не кажется чужим, но он именно такой.

Стоило вспомнить об этом раньше.

Стискиваю пальцами мягкую кожу и прижимаю куртку плотнее. Мне не холодно. Но так я чувствую себя в безопасности.

— Сергей, — говорит внезапно, и я замираю под внимательным взглядом

С недоумением смотрю в ответ, ожидая продолжения.

— А тебя зовут? — спрашивает в ответ.

— Екатерина, — отвечаю и поджимаю губы. Нет, слишком официально. Поэтому сразу поправляюсь: — Катя. Воробьева, — зачем-то поясняю и упираюсь взглядом в мокрый асфальт. Он делает шаг навстречу.

— Олененок Катя, — протягивает.

Сверлю взглядом белые кроссы. Никакая сила не заставит посмотреть ему в глаза. Он слишком близко. Опять. А мне слишком одиноко сейчас, чтобы не рвануть к нему.

Но я не готова. Совершенно. Он действительно первый встречный. И вся ситуация чрезвычайно глупа. Как сценка из дешевого романа.

Только стук в груди не согласен с моим решением.

— Ты всегда так делаешь, Катя? — проникновенный голос щекочет ухо, и я закрываю глаза.

— Как? — шепчу одними губами.

Все слишком. Опасно, наивно, дерзко. Горячо. Возбуждающе. Много эмоций, я захлебываюсь в этом водовороте.

Что со мной происходит?

— Не смотришь на человека, с которым говоришь, — в голосе проскальзывают задумчивые нотки. — Или ты по-прежнему боишься меня?

— Нет! — восклицаю и, наконец, смотрю ему в лицо. — Нет, что вы. Все в порядке. Просто…

Кусаю нижнюю губу и упрямо молчу. Что «просто», Катя?

Теряюсь от его взгляда. Смотрит. Топит в своей черноте. Он же врач? Как он может быть таким темным? Таким…

Притягательным.

Запретным.

Во рту сухо. Слова мне больше не даются. Он смотрит, чем сильнее распаляет кровь.

— А вы, — нападет кашель, прерываюсь на мгновение, — что-то хотели?

Его бровь недоуменно летит вверх. Смотрит на меня внимательно. Как тогда. Свет фонаря падает на лицо, в чарующей бездне застывает вопрос. Но я все понимаю. Ему не нужно слов, чтобы спрашивать.

Я могу ответить, но сил нет.

Он не оставляет шанса.

— Вы пошли со мной на улицу, — делаю намек и продолжаю смотреть.

Жду, что он закончит мою мысль. Очень жду.

Скажет что-то взрослое и разумное.

Остудит вновь поднимающийся жар.

Однако ничего не происходит.

Вместо слов делает шаг вперед. Решительный. Даже какой-то отчаянный.

Вновь оказываюсь в пленительном коконе. Без права на вдох. Меня укутывает запах, обманчивый аромат. Сводит меня с ума и кружит голову.

Практически упираюсь лбом в его подбородок, когда его руки забираются под куртку.

Слова застревают в горле, лишь сдавленно хриплю.

Ладони прожигают сквозь тонкий шелк платья на пояснице, оставляя ноющий след.