Право на счастье

11. Артур/Лиана

После окончания переговоров я выхожу из её кабинета с ощущением, будто только что прошёл через электрическое поле высокого напряжения — воздух всё ещё потрескивает вокруг меня, сердце бьётся неровно, как процессор на пределе, а в голове крутится вихрь мыслей, где каждая из них несёт заряд противоречий и неразрешённых вопросов, накопившихся за эти четыре года отсутствия.

Я спускаюсь в холл здания, прохожу мимо стойки ресепшена — ноги сами несут к выходу, но на полпути останавливаюсь, как будто магнит развернул меня обратно. Сердце колотится: "Кабинет Лианы Беловой — где он?", — спрашиваю у проходящей мимо сотрудницы, она улыбается вежливо, указывает этаж и номер: "Наверх, 12-й, в конце коридора, мимо конференц-зала направо". Поднимаюсь лифтом, шаги ускоряются, разум кричит "уйди", но тело уже у её двери.

Дверь приоткрыта, и я вижу, как из кабинета выходит Максим Орлов — лицо напряжённое, плечи сгорблены, взгляд тяжёлый, словно только что проиграл важный раунд. Он замечает меня, глаза вспыхивают злостью, но молчит, проходит мимо, бросив короткий кивок — в нём вся его ревность, без слов. Я жду секунду, стучу тихо и вхожу без приглашения}.

Лиана стоит спиной ко мне, поправляет бумаги на столе — её силуэт в свете заката кажется хрупким, но сильным. Оборачивается, глаза расширяются от удивления: "Артур? Ты здесь?".

Я закрываю дверь за собой, голос ровный, но внутри буря: "Лиана, прости за вторжение. Я выходил, но... не смог уйти просто так. Кофе? В 18:00 сегодня, в кофейне 'Арома Блинд', десять минут. Без прошлого — просто поговорить, честно и по-человечески".

Она колеблется, взгляд скользит к двери, где только что был Максим, потом возвращается ко мне — в нём любопытство мешается с усталостью: "Артур, день и так был... насыщенным. Но ладно, кофе. Всего на десять минут".

Лиана согласилась на кофе — всего лишь на разговор, но этот еле заметный кивок её головы, этот короткий миг колебания в её глазах, когда она смотрела на меня не как на призрака прошлого, а как на человека из настоящего, дал мне надежду, тонкую, как нить оптоволокна, но достаточно прочную, чтобы зацепиться и потянуть за собой весь этот хаос внутрь. По коридору иду медленно, чувствуя взгляды сотрудников. Сажусь в машину, водитель молча кивает, но я вижу в зеркале его удивлённый взгляд на моё растрёпанное пальто и мокрые от пота виски; набираю ассистента, голос командный, но внутри дрожь: "Собери всё на Олега Волкова — полную досье, связи, репутацию, личную жизнь, особенно интерес к женщинам в бизнесе; проверь Максима Орлова тоже, его карьерный путь, отношения с Лианой, любые намёки на ревность или давление". Пока еду в офис, мысли несутся вперёд: Лиана — это взрыв, напоминание о той уязвимости, которую я похоронил под слоем брони.

В офисе встречаю Руслана — он врывается в кабинет с пачкой отчётов, глаза горят от недавней сделки: "Брат, это джекпот! Их платформа плюс наши алгоритмы — мы захватим весь сектор международных контрактов!", но я отмахиваюсь, сажусь за стол, открываю ноутбук, а пальцы сами набирают её имя в поисковике — старые фото из колледжа, новости о поступлении в магистратуру, ничего конкретного о последних годах, но интуиция шепчет, что та хромота в аптеке и морщинка боли на переговорах — не случайность, а след чего-то серьёзного, о чём я даже не подозреваю. Руслан замечает моё состояние, хмурится: "Ты в порядке? Выглядишь, будто увидел привидение", и я почти рассказываю — про аптеку, про переговоры, про этот пожар внутри, но вместо этого спрашиваю: "Помнишь ту Лиану из колледжа?", он кивает задумчиво: "Конечно, та скромница. Давно было", и отводит взгляд, не развивая тему, словно воспоминание оставляет осадок, который мы оба предпочитаем не ворошить.

Часы тянутся мучительно: звонки, мейлы, подчинённые с вопросами о контракте, но мозг только о ней — как она сидит в своём кабинете, поправляет бумаги, думает о нашей встрече, о Максиме с его тихой ревностью, о Волкове с его хищным восхищением; представляю её сосредоточенность на контракте, ту еле заметную хромоту, которую заметил в аптеке, и сердце сжимается от мысли, что четыре года назад я был частью чего-то, что сломало её не только эмоционально, но, возможно, и физически, хотя деталей не знаю и боюсь даже догадываться.

В 17:55 выхожу из офиса раньше обычного — редкость для меня, но подчинённые привыкли к моим внезапным импульсам, ассистент уже собрал предварительную досье на Волкова: 38 лет, разведён, репутация "акулы с шармом", несколько громких романов, и сердце сжимается от мысли, что он видит в Лиане очередную цель; Оксане звоню по дороге, голос стараюсь держать тёплым, уверенным: "Дорогая, задержусь на важной встрече с партнёрами по новому контракту, не жди на ужин, люблю тебя", она отвечает доверчиво, с лёгкой заботой: "Хорошо, только не перерабатывай, жду тебя дома с твоим любимым стейком", и эта забота жжёт изнутри, как кислота, разъедающая идеальный код нашей жизни, но угрызения давлю решимостью — назад пути нет. Паркуюсь у метро, захожу в маленькое кафе за пять минут до срока — уютное, с деревянными столиками, запахом свежей выпечки и приглушённым светом ламп, беру столик у окна с видом на спешащих прохожих, заказываю два латте с корицей, как в том осеннем парке четыре года назад, чтобы вызвать эхо без давления, чтобы показать, что помню детали, но не давлю на воспоминания.

Она входит ровно в 18:00 — точная, как швейцарские часы, в лёгком пальто поверх строгого костюма, хромота еле заметна на ступеньке, но я ловлю миг, когда она морщится, подавляя боль, садится напротив грациозно, сбрасывает пальто, взгляд настороженный, но с искрой любопытства, которая противоречит её стальной обороне: "Ну, Артур, говори, что хотел — без прошлого, как обещал, время тикает".

Лиана

Сажусь напротив Артура в маленьком уютном кафе, запах корицы от латте бьёт в нос, вызывая воспоминания о том осеннем парке, но я давлю их сразу — нога ноет после долгого дня, хромота на ступеньке выдаёт меня, но я сажусь грациозно, сбрасываю пальто, встречаю его взгляд настороженно, внутри всё сжимается от смеси любопытства и боли: