Право на счастье

17. Лиана

Чай в чашке Лианы остывал, так и не тронутый. Она сидела за своим столом, уставившись в экран, но не видя строк договора. Вместо цифр перед глазами стояло лицо Волкова вчерашнее — улыбчивое, но с холодными глазами, которые говорили: *«Ты одна. И будешь одна, пока не придешь под мое крыло»*. Отказ от его «защиты» висел в воздухе тяжёлым, неозвученным предупреждением.

Первые признаки бури пришли не через крики, а через тишину.

Утром, когда она проходила по коридору к переговорке, разговор двух сотрудниц из маркетинга резко оборвался. Они улыбнулись ей слишком сладко, слишком натянуто. «Лиана, привет!» — голос прозвучал неестественно бодро. Она кивнула, и пока шла мимо, ей в спину будто воткнулись два ледяных лезвия — их взгляды, быстрые, оценивающие, полные неприкрытого любопытства.

На планерке у её прямого руководителя, Петра Сергеевича, обычно добродушного и сосредоточенного на цифрах, возникла неловкая пауза, когда она вошла. Он поправил очки, избегая смотреть ей в глаза дольше необходимого. Обсуждали новый этап проекта с TechBridge, и Петр Сергеевич неожиданно сказал:

— Лиана, ты, как основной контакт, будь, конечно, осторожна в… коммуникациях. Чисто профессиональный тон, без намёков на личное. Чтобы не было кривотолков.

Он произнёс это сдавленно, и в кабинете вдруг стало душно. Кривотолков о чём? Она не давала повода. Но вопрос застыл на языке, потому что спрашивать — значило признавать, что эти «толки» существуют.

Настоящий удар пришёл в обед. Её коллега, молодая амбициозная девушка из соседнего отдела, с которой они иногда ходили на кофе, отказалась от совместного похода в столовую под надуманным предлогом. И в этот момент Лиана поймала на себе взгляд Олега Волкова. Он стоял у окна в своём кабинете, смотрел прямо на неё через стеклянную стену и медленно, едва заметно, покачал головой. Не в упрёк. С выражением почти что сожаления. *«Видишь? Я же предупреждал»*.

Сплетня, подобно ядовитому туману, уже просочилась в стены офиса. Но откуда? Кто? Ответ пришёл вечером того же дня в виде телефонного звонка от Лены.

— Лиан, ты сидишь? — голос подруги звучал сдавленно, не по-леновски серьёзно.
— Что случилось?
— Мне тут одна дура… ну, знаешь, Светка, с которой мы на курсах йоги вместе, позвонила. Спросила "правда ли про твою подругу, ту, Лиану Белову". Я, конечно, послала её сразу, но… Лиан, там какая-то дичь про тебя поползла.

Лиана сжала телефон так, что пальцы онемели.
— Какая дичь, Лен? Говори прямо.
— Блин… Что ты в юности, чтобы в Москву пробиться и учебу оплатить… ну… эскортом подрабатывала. Якобы это все в твоём родном городе знали.

В ушах зазвенело. Комната поплыла. Казалось, пол уходит из-под ног, и она снова падает на асфальт под слепящий свет фар. Только теперь это были не фары, а сотни осуждающих, голодных до скандала глаз.

— Кто… Кто это говорит? — выдавила она шёпотом.
— Светка слышала от какой-то своей знакомой, которая вращается в этих… светских тусовках. Там, говорит, все шепчутся. Имя твоё и фамилия, всё чётко. И про ногу твою… что это, мол, «следы профессии», какие-то разборки…

Боль в бедре, всегда глухая фоновая, резко обострилась, будто в ответ на эти слова. Лиана закрыла глаза, пытаясь отдышаться.

— Лена, это ложь. Ты же знаешь.
— Я-то знаю! Я вообще готова морду набить каждой, кто это повторит! Но, Лиан… это серьёзно. Такие вещи в нашем мире, увы, липнут. Особенно к девушкам, которые быстро растут. Кому-то очень нужно тебя опустить.

Она не знала, кому, но подозревала. Это была месть. Изощрённая, женская, убийственная. Не угрозы компроматом, а тихая, удушающая клевета, которую невозможно отмыть одним опровержением.

**На следующий день** ситуация перешла на новый уровень. Запланированная встреча с представителями французской компании, с которой Лиана вела переговоры неделями, была внезапно отменена «по техническим причинам». Через полчаса её вызвал Петр Сергеевич. Его лицо было красно от смущения.

— Лиана, садись. Неловкая ситуация… Наши потенциальные партнёры получили какую-то… неофициальную информацию. Касающуюся твоей, гм, репутации в прошлом. Они люди консервативные, для них имидж и бэкграунд контрагента… в общем, попросили временно отстранить тебя от проекта, пока не прояснится.

— Какая информация? — спросила она, и голос её прозвучал до неприятного спокойно.
— Ну, я не вдавался… какие-то слухи. Бездоказательные, конечно! — он засуетился. — Но ты понимаешь, репутация компании… Мы не можем рисковать сделкой. Временно, чисто формально, я уверен, всё прояснится!

Он не смотрел ей в глаза. Он уже всё решил. Её отстранили. Без суда и следствия, на основе анонимной, грязной сплетни.

Выйдя из кабинета, она почувствовала, как всё вокруг потеряло чёткость. Она шла по коридору, и взгляды коллег теперь были не просто любопытными — в них читалась смесь жалости, брезгливости и злорадства. Она стала изгоем. Пятном. И все это произошло за сорок восемь часов.

Дверь лифта открылась прямо перед ней. В кабине стоял Олег Волков. Он на мгновение сделал вид, что удивлён, затем кивнул.

— Лиана. Зайдите ко мне на минутку.
В его кабинете пахло кофе и силой. Он не сел за стол, а прислонился к нему, скрестив руки.

— Я слышал о неприятной ситуации с французами, — начал он без предисловий. — И, к сожалению, не только о ней. Эти… слухи. Они приобретают масштаб.

Он говорил мягко, почти сочувственно, но каждое его слово было гвоздём в крышку её профессионального гроба.

— Я предупреждал, что мир без защиты жесток. Особенно к красивым и талантливым женщинам. Им всегда приписывают то, чего они не делали. Им всегда завидуют. И всегда находятся те, кто рад воспользоваться их… уязвимостью.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Мне жаль, что вы оказались в такой ситуации. Но, как я и говорил, моё предложение защиты остаётся в силе. Только я могу это остановить. Одно моё слово — и эти слухи исчезнут, как утренний туман. Французы вернутся к переговорам. Ваша репутация будет не просто восстановлена — она будет закалена сталью моей личной рекомендации. Но для этого нужно доверие. Полное и безоговорочное. Вы должны позволить мне быть вашим щитом. Во всём.