Право на счастье

18. Артур

В кабинет у Артура на Тверской было тихо. За окном плыли редкие вечерние облака, отсвечивая последним розоватым светом. Но Артур не видел заката. Он видел только одну картинку, которая преследовала его уже двое суток: её лицо, искажённое презрением, и ядовитый шёпот Оксаны — «хромоножка».

Он не мог отделаться от этого слова. Оно висело в воздухе, жгло изнутри, смешиваясь с собственным чувством беспомощности. Он хотел загладить вину, вернуть, исправить — но как исправить то, о чём даже не знал? Эта неизвестность была хуже любой определённости.

— Анна, зайдите, — его голос в трубке межкомнатной связи прозвучал хрипло.

Через минуту в кабинет вошла его помощница, женщина лет сорока с безупречно собранными в пучок волосами и невозмутимым лицом. В руках у неё была тонкая серая папка.

— Вы просили информацию о Лиане Беловой, — Анна положила папку на край стола. Её движения были точными, без лишних жестов. — Это всё, что удалось собрать в сжатые сроки. Поскольку запрос был… деликатный и требовал доступа к закрытым базам, я привлекла Дмитрия Сергеевича из СБ.

Артур кивнул, не глядя на неё. Дмитрий Сергеевич — бывший полковник, голова-компьютер, человек, который умел находить всё. Его участие означало, что информация будет полной, неопровержимой и без прикрас.

— Спасибо.

Анна задержалась на секунду, её профессиональная маска дрогнула, обнажив легкую тень беспокойства. Она знала своего босса достаточно долго, чтобы понимать — эта папка не о сделке.

— Артур Владимирович, там… детали не самые приятные. Может, стоит…

— Выйдите, Анна, — мягко, но непререкаемо прервал он её.

Когда дверь закрылась, в кабинете воцарилась тишина, которую можно было порезать ножом. Артур несколько минут просто смотрел на папку, как будто она была снарядом с выставленной чекой. Затем, сделав глубокий вдох, он потянул её к себе и открыл.

Первая страница — краткая справка. Лиана Белова. Дата, место рождения. Родители. Сестры. Колледж. Переезд в Москву после… здесь стояла ссылка на приложение «Медицинское заключение и обстоятельства».

Его пальцы похолодели. Он перевернул страницу.

И погрузился в ад.

Приложение 1. Протокол ДТП.
Дата: та самая ночь. Место: просёлочная дорога в 5 км от места «отдыха у реки». Погодные условия: ясно, темно. Участники: автомобиль «Тойота Камри», гос. номер…, и пешеход — Белова Л.А. Описание: пешеход, находясь в состоянии сильного психоэмоционального возбуждения (со слов свидетелей), выбежала на проезжую часть из-за придорожных кустов. Водитель совершил наезд, тормозной путь 15 метров. Пешеходу оказана первая помощь, доставлена в ЦРБ с политравмой.

Сухие, казённые слова. «Сильное психоэмоциональное возбуждение». Артур представил это. Он представил её, бегущую в темноте, слёзы, смешавшиеся с пылью, отчаянные, невидящие глаза. Он представил свет фар, резкий удар. Его собственный желудок сжался в тугой, болезненный узел.

Приложение 2. Медицинское заключение (выписка).
Диагноз: Закрытый оскольчатый перелом правой бедренной кости со смещением. Сопутствующие: сотрясение мозга, множественные ушибы и гематомы. Хирургическое вмешательство: остеосинтез (установка металлоконструкции). Осложнения: риск тромбоэмболии, длительный болевой синдром, контрактура сустава. Прогноз: восстановление двигательной функции до 70-80% от исходного, хронический болевой синдром, возможная необходимость повторной операции.

Он читал, и буквы плясали перед глазами. «Оскольчатый перелом». «Металлоконструкция». «Хронический болевой синдром». Каждое слово было молотом, бьющим по его сознанию. Он видел не медицинские термины, а её тело, искалеченное, сломанное. Её боль, которая стала её постоянной спутницей. Боль, которая будила её по ночам, мешала ходить, напоминала. Напоминала о том вечере. О нём.

Приложение 3. Показания водителя (расшифровка аудиозаписи).
«…Я ехал спокойно, не превышал. Вдруг прямо на дорогу выскакивает девушка. Я даже не успел среагировать. Она бежала, не смотрела по сторонам вообще, будто за ней гнались. Я ударил по тормозам, но… Удар. Она отлетела на обочину. Я выскочил, она была в сознании, но не кричала, просто смотрела куда-то в небо и плакала. Всё время повторяла одно слово…»

Артур остановился. Его дыхание перехватило. Он заставил себя дочитать.

«…Повторяла: «Зачем? Зачем?» Потом спросила: «Это конец?» Больше ничего не говорила. Приехала «скорая»…»

«Зачем?» Это слово, брошенное в ночную пустоту, прозвучало в его голове громче любого крика. Он знал ответ. Он знал, зачем. Из-за его трусости. Из-за его молчания у костра. Из-за его желания быть «крутым парнем» в глазах Руслана. Он был тем самым «зачем».

Приложение 4. Справка о реабилитации.
Длительность стационарного лечения: 2 месяца. Амбулаторная реабилитация: 8 месяцев. Рекомендовано: избегать нагрузок, переохлаждения, длительной ходьбы. Наблюдение у ортопеда пожизненно.

Пожизненно.

Отчёт выскользнул из его ослабевших пальцев и шлёпнулся на стол. Артур откинулся в кресле, закрыв лицо ладонями. Но за веками не было темноты. Там продолжался фильм ужасов, режиссёром которого был он.

Он представлял её в больничной палате. С гипсом, с трубками. Он представлял, как она, стиснув зубы, учится заново ходить, преодолевая боль. Как она смотрит в окно московской общаги, опираясь на трость, и учит английские глаголы, чтобы доказать всем и себе, что она чего-то стоит. Всё это время он… он строил свою империю. Целовал Оксану. Смеялся с друзьями. Жил, как будто в его мире не произошло чудовищной катастрофы, виновником которой он был.

Волна тошноты подкатила к горлу. Он едва успел схватить мусорную корзину, прежде чем его вырвало. Спазмы сковывали тело, выжимая наружу не только обед, но и всю ту самоуверенность, гордыню, иллюзию контроля, которые он так лелеял.

Когда приступ прошёл, он сидел на полу, прислонившись к стене, весь в холодном поту. Напротив, на столе, лежала серая папка. Тихий свидетель его личного апокалипсиса.