Право на счастье

20. Артур/Лиана

Компромат лежал в сейфе, как заряженное ружьё. Артур знал, что оно есть, чувствовал его вес и мощь, но сегодня он решил пойти другим путём. Старым путём. Путь, который знал лучше всего — путь силы, прямого давления, мужского выяснения границ. Его вина перед Лианой не отменила его сути. Он был собственником по натуре. И теперь, видя другого хищника, метящего на его территорию (да, в его воспалённом мозгу она всё ещё была *его* территорией, его ошибкой, его болью, его…), он не мог просто нажать курок издалека. Ему нужно было посмотреть Волкову в глаза. Дать ему понять это лично. По-пацански.

Он не стал назначать встречу. Он просто приехал.

«Вектор Консалтинг» располагался в новом стеклянном небоскрёбе на Краснопресненской набережной. Артур прошёл через холл, не скрывая лица, его узнали, и через минуту он уже поднимался на лифте на верхний этаж. Личный ассистент Волкова, молодая девушка с испуганными глазами, пыталась его остановить у двери кабинета.

— Господин Ковалёв, у Олега Викторовича совещание, вам нужно записаться…
Артур мягко, но неоспоримо отстранил её руку и толкнул дверь.

Кабинет Волкова был воплощением холодного, дорогого минимализма. Сам Волков стоял у панорамного окна, разговаривая по телефону. Увидев Артура, он не проявил ни удивления, ни раздражения. Закончив фразу, он положил трубку и повернулся.

— Артур Владимирович. Каким ветром? — его голос был ровным, гостеприимным, но в уголках глаз таилась хищная усмешка. Он наслаждался этим вторжением, как шахматист, увидевший неожиданный, но глупый ход соперника.

— Ветер с востока, Олег. Предупреждающий, — отрезал Артур, не садясь. Он стоял посреди кабинета, заполняя пространство своей агрессивной, неотработанной энергией.

— Интересно. И о чём он предупреждает?
— О том, что ты переходишь границы.

Волков медленно прошелся к своему креслу, сел, сложив руки на столе. Поза полного контроля.
— Границы? Мы же деловые партнёры, Артур. Или коллеги, как минимум. Какие могут быть границы?
— Не играй в наивность. Речь о Лиане Беловой.

Имя, произнесённое в этом кабинете, повисло в воздухе, как вызов. Улыбка на лице Волкова стала чуть более определённой.

— А, понимаю. Лиана — ценный сотрудник. Я как руководитель заинтересован в её комфорте и профессиональном росте. И, признаться, обеспокоен той… нездоровой атмосферой, что сложилась вокруг неё. Сплетни, личные конфликты… — Он сделал многозначительную паузу. — Я просто предлагаю ей защиту.

— Она в твоей защите не нуждается, — прошипел Артур, сделав шаг вперёд. — Она не нуждается в твоих «рабочих ужинах» и заботливых советах. Держись от неё подальше.

Волков поднял бровь, изображая лёгкое недоумение.
— Артур, прости, но это звучит довольно… архаично. Как будто ты объявляешь права собственности. Но, насколько мне известно, вы с Лианой не вместе. Более того, у тебя есть собственная, весьма публичная семейная ситуация. Какое право ты имеешь указывать мне, как общаться с моим сотрудником?

Удар был точен и болезнен. Артур почувствовал, как ярость закипает у него в висках, но он сдержался. На этот раз.

— Право? — Артур усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли веселья. — Я не о праве, Олег. Я о фактах. Факт первый: она моя. Была, есть и будет. Факт второй: я знаю всё о твоих «методах» работы с сотрудницами. Про Алину Соколову. Про то, как ты любишь ломать тех, кто слабее. Слушай внимательно: Лиана — не Алина. Она сильнее. И за ней стою я. И если твоё «внимание» к ней не прекратится в эту же секунду, если ты продолжишь её давить, использовать эти грязные сплетни, чтобы загнать её в угол… то твой аккуратный мирок из стекла и стали — — он жестом указал на кабинет, — разобьётся вдребезги. И ты узнаешь, что такое настоящая война. Не корпоративная. Личная.

Он говорил тихо, почти интимно, но каждое слово было отчеканено из стали. Он не упомянул мост, откаты или «Щит». Он играл на более простом, понятном ему языке угрозы и мужского доминирования. «Она моя. Не тронь».

Волков слушал, не перебивая. Его лицо было маской вежливого интереса, но глаза, эти холодные, аналитические глаза, сузились. Он оценивал. Оценивал степень одержимости Артура, его готовность идти на конфликт. И, видимо, пришёл к выводу, что перед ним не стратег, а разъярённый бык.

— Твоя преданность впечатляет, — наконец произнёс Волков, развалившись в кресле. — Редкое качество в наше время. Но ты совершаешь ошибку, Артур. Ты путаешь бизнес с чувствами. Лиана — профессионал. Она сделала свой выбор, придя в мою компанию. И она, я уверен, способна сама решать, от кого принимать помощь, а от кого — нет. Твои угрозы… они не делают тебя в её глазах рыцарем. Они делают тебя проблемой. Проблемой, которую, возможно, ей придётся решать.

Он встал, показывая, что разговор окончен.
— Я учту твою… озабоченность. Но дальше я буду действовать исключительно в рамках деловой этики и интересов компании. А что касается твоих чувств — советую разобраться с ними. И со своей женой. Прежде чем предъявлять права на чужих женщин.

Это было изящно и жестоко. Волков не принял вызов. Он отклонил его, указав Артуру на его место — место человека с нерешёнными проблемами, чьи угрозы не имеют веса.

Артур понял, что проиграл этот раунд. Его прямое давление разбилось о ледяную, расчётливую стену. Волков не испугался.

— Ты всё понял, — глухо сказал Артур, поворачиваясь к выходу. Это была не констатация, а последнее предупреждение.
— Безусловно, — кивнул Волков. — Приятно было увидеться. Надеюсь, в следующий раз побеседуем о чём-то более созидательном. Контрактах, например.

Дверь закрылась за Артуром. Волков остался стоять у окна, глядя на уходящую к лифту разгневанную фигуру. На его лице появилась тонкая, удовлетворённая улыбка. Конфронтация с Ковалёвым была неопасной, но очень информативной. Теперь он знал: Лиана — не просто талантливая сотрудница. Она — болезненная точка могущественного, но неуравновешенного человека. А значит, её ценность в его глазах возросла в разы. Обладать ею — означало бы нанести удар по самолюбию Ковалёва. И получить в свои руки человека, через которого можно на того давить. Он не отступит. Напротив. Теперь он будет действовать ещё тоньше, ещё настойчивее. Угрозы Артура лишь разожгли его азарт.