Право на счастье.

Глава 3

Анна

Утро было таким же, как вчера.

Солнце лилось в окна кухни — золотое, тёплое, равнодушное. Кофеварка булькала, отмеряя привычный ритм. На столе — его тарелка с остатками вчерашнего ужина. Я так и не убрала.

Всё то же самое. Но смысл изменился.

Я сидела за столом, сложив руки на животе. Малышка спала — наконец-то, после бессонной ночи. Пальцы дрожали, хотя я пыталась их контролировать. Спокойна. Я должна быть спокойна.

Странно, но слёз так и не было. Словно что-то внутри замёрзло. Выключилось. Перестало чувствовать боль.

Где-то около пяти утра, стоя у окна детской, я перестала думать о том, как больно. Начала думать практически. Что делать дальше. Как поступить. Какие слова сказать.

Телефон Игоря лежал между нами на столе. Чёрный. Открытый на той самой переписке. Граната без чеки.

Шаги в коридоре. Он появился на кухне — свежий, выбритый, в отглаженной рубашке. Привычно потянулся ко мне для утреннего поцелуя.

Я отстранилась.

Он удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Сел за стол, привычно потянулся к телефону — и замер.

Экран светился. На нём красовалась фотография рыжей любовницы в кружевном белье.

Игорь медленно поднял на меня глаза. В них читались удивление, испуг, а потом — ярость.

— Какого чёрта ты лазишь в моём телефоне?! — взорвался он, вскакивая со стула.

Молчала. Просто смотрела и ждала.

— Анна, ты слышишь меня? Какого чёрта?!

— А какого чёрта ты трахаешь Вику в переговорной, пока твоя беременная жена дома детские вещи покупает?

Голос прозвучал ровно. Почти равнодушно. Но руки под столом сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Он побледнел. Опустился обратно на стул, судорожно схватил телефон, начал что-то листать.

— Это... это не то, о чём ты думаешь, — пробормотал он.

— Да? — Откинулась на спинку стула. Малышка толкнулась, будто спрашивала, всё ли в порядке. Я положила руку на живот. — А о чём я думаю, Игорь?

— Я могу всё объяснить...

— Объясняй.

Он помолчал, явно лихорадочно соображая. Потом выпрямился, и в его голосе появились знакомые интонации — те самые, которыми он убеждал клиентов.

— Слушай, это просто секс. — Он протянул руку через стол. — Он ничего не значит!

Я отодвинулась. Пальцы сжали край стола — холодный, гладкий, твёрдый. Единственное, что не рушилось в этом мире.

— Между нами ничего серьёзного нет. Ты же главная женщина в моей жизни.

Запах кофе ударил в нос — тот самый, который я варила ему каждое утро четыре года. В горле пересохло.

— Продолжай.

— Ты же сама отстранилась от меня! — В его голосе зазвучали обиженные нотки. — С тех пор как забеременела, ты думаешь только о ребёнке. А мне тоже внимание нужно!

Малышка толкнулась снова — резко, больно. Будто возмущалась. Я погладила живот, пытаясь успокоить её. Успокоить себя.

— А ещё?

Он остановился, посмотрел с удивлением. Видимо, ожидал слёз, истерик, умоляний. А получал спокойные вопросы.

— Ещё что?

— Ещё какие у тебя оправдания? — Руки легли на живот. — Может, я плохо готовлю? Или мало зарабатываю? Или недостаточно красивая стала?

— Аня, ты издеваешься?

— Нет. — Встала. Ноги подкосились — схватилась за спинку стула. — Искренне интересуюсь. Хочу понять всю глубину своих недостатков.

Он нервно облизал губы, явно не понимая, как реагировать на такое спокойствие.

— Слушай, я знаю, что поступил неправильно. Но ведь можно же всё исправить! Я расстанусь с ней, мы начнём с чистого листа...

— С чистого листа. — Подошла к окну. Во дворе играли дети. Обычное утро. Для них. — И что, я буду каждый раз, когда ты задержишься, думать о том, с кем ты проводишь время? Каждый раз, когда почувствую чужой парфюм, вспоминать фотографии из твоего телефона?

— Ты забудешь! Время лечит...

— Время лечит. — Повернулась к нему. — А доверие? Его тоже время лечит?

Он молчал.

— Аня, люди ошибаются. Все ошибаются!

— Понятно. — Прошла мимо него к раковине. Налила воды. Стакан задребезжал о край мойки — руки дрожали сильнее. — Что ещё?

Моя ровность, видимо, бесила его больше криков и слёз. Он встал, начал ходить по кухне.

— Ты стала какой-то... другой. Постоянно говоришь про подгузники, коляски, пелёнки. А я хочу женщину рядом, а не инкубатор!

На секунду перехватило дыхание. Стакан чуть не выскользнул из пальцев.

— Женщину, которая стонет под тобой, а не от боли в спине? — процитировала я одно из его сообщений.

Он замер.

— Ты прочитала всё?

— Всё.

Игорь опустился на стул, уткнулся лицом в ладони.

— Аня, я не хотел, чтобы ты узнала вот так...

— А как хотел? — Села напротив. Между нами — его телефон. Маленькая чёрная бомба, которая разнесла мою жизнь. — Планировал сказать после родов? Или так и собирался тихонько съехать, оставив записку на холодильнике?

— Я не знаю! — Он резко поднял голову. — Я запутался, понимаешь? Я не планировал, это само получилось...

— Полтора месяца само получалось?

— Да потому что я устал! — вдруг заорал он.

Малышка вздрогнула внутри. Я обхватила живот руками, пытаясь защитить её от этого крика.

— Устал от твоего живота, от твоих разговоров про пелёнки! Устал притворяться, что мне это нравится! Я хочу нормальную женщину, которая стонет подо мной, а не от боли в спине! Я не готов к этому ребёнку, Аня! Я чувствую себя в ловушке!

Вот оно. Наконец-то правда.

Смотрела на него — красного, взъерошенного, почти плачущего. И чувствовала не боль, а странное облегчение. Словно гнойник наконец прорвался.

— Закончил?

— Что?

— Ты закончил изливать душу? — Встала. Руки больше не дрожали. Странно. — Или есть ещё что сказать?

Он уставился, словно видел впервые.

— Аня, ты меня слышала? Я сказал...

— Слышала. — Обошла стол, остановилась рядом. Он сидел, а я стояла. Впервые за долгое время чувствовала себя выше его. Во всех смыслах. — Ты устал от ребёнка, которого сам хотел. Устал от жены, которая носит твоего ребёнка. Ты хочешь женщину, которая будет стонать под тобой, а не создавать тебе проблемы своей беременностью.