Право на счастье.

Глава 4

Анна

Дверь захлопнулась за Игорем. Я стояла посреди кухни, слушая тишину.

Странно — ждала паники, слёз, хотя бы грусти. Но внутри только пустота и холодная ясность. Словно кто-то включил во мне режим автопилота.

Половина десятого утра. Последний поезд на Солнечногорск уходит в половине седьмого. Времени достаточно, чтобы собрать вещи и навсегда закрыть эту главу.

Не хотела проводить в этой квартире ни одной лишней минуты. Каждый предмет здесь теперь напоминал, какой дурой я была.

Собиралась методично. Не как женщина, которая временно уезжает к родителям, а как человек, зачищающий место преступления.

Спальня. Незаправленная кровать — Игорь был слишком взволнован, чтобы привести постель в порядок. На его подушке след от головы. Ещё вчера утром я целовала эти волосы, не зная, что он думает о Вике.

Из шкафа взяла только свою одежду. Блузки, которые он дарил, остались висеть. Платье с годовщины — тоже. Халат с Дня святого Валентина ("чтобы дома была красивой для любимого мужа") — на крючке.

Для любимого мужа. А Вика тоже для него красивая?

Наклонилась за коробкой — в пояснице кольнуло. Малышка толкнулась резко, будто недовольная. Распрямилась медленно, придерживая живот. Тело напоминало: ты не просто уходишь — ты уходишь за двоих.

В комоде лежали украшения. Открыла шкатулку.

Серьги с жемчугом — первая годовщина. Тогда мы снимали однушку, денег не хватало, но он накопил. Я плакала от счастья.

Браслет с подвесками — каждый символизировал важное событие. Сердечко — день знакомства. Домик — покупка квартиры. Кольцо — помолвка. И недавно добавил детскую коляску в честь беременности.

Наверное, теперь добавит что-то от Вики. Символ новой любви.

Взяла только простые украшения — те, что покупала себе сама. Остальные оставила в шкатулке. Пусть дарит следующей жертве.

Детская.

Замерла на пороге. Здесь каждая вещь куплена с любовью и надеждой. Крохотные распашонки. Носочки размером с большой палец. Мягкие игрушки.

Аккуратно сложила всё в коробки. Руки дрожали, когда доставала с полки плюшевого мишку — Игорь выбрал его сам два месяца назад. Тогда был таким счастливым. Гладил живот: "Привет, малышка. Папа тебя очень ждёт".

Он тогда уже изменял? Или это началось позже?

Сняла мобиль над кроваткой — классическая музыка, пастельные тона. Долго выбирала. Положила в коробку, стараясь не смотреть на пустую кроватку.

Встала слишком резко — голова закружилась. Схватилась за комод, ждала, пока пройдёт. Малышка снова толкнулась, словно спрашивала: "Мама, ты в порядке?"

— Всё хорошо, дочка, — прошептала я. — Просто мы уходим.

Телефон завибрировал. Игорь. Снова. Пятый звонок за час.

Не брала трубку. Что бы он ни говорил — извинения, угрозы, попытки вернуть — мне это больше не интересно.

Экран погас. Через минуту пришло сообщение.

"Аня, ты где? Нам нужно поговорить. Это все не так. Давай встретимся?"

Не так? Не так — это как? SMS с сердечком не так? Переписка про "беременную мышку" не так? Фотографии в кружевном белье не так?

Заблокировала номер.

В гостиной на полке стояли свадебные фотографии. Целая галерея лжи. Мы в загсе — торжественные, счастливые. Я в белом платье, которое шила на заказ. Он в костюме, одолженном у друга.

Взяла нашу любимую фотографию — мы на ступенях загса, смеёмся. На снимке мы выглядим искренне влюблёнными.

Какая же я была дура. Даже сама себе верила.

Не разбивала рамку. Просто перевернула лицом вниз и поставила на стол. Это было холоднее любого разрушения.

В ящике комода — колье с сапфирами, его подарок на прошлый день рождения. Дорогая вещь. Тогда была так растрогана.

А в той же коробке — чек из ювелирного магазина. Дата покупки: за день до моего дня рождения. Время: половина седьмого вечера.

В тот день он пришёл в десять, сославшись на срочную встречу с клиентом из Питера.

Клиент из Питера. Наверное, очень красивый. С рыжими волосами и длинными ногами.

Положила колье обратно рядом с чеком. Пусть видит, что я знаю правду.

Дверной звонок резко прорезал тишину.

Замерла. Игорь? Нет, у него ключи. Хотя после нашего разговора он мог оставить их где угодно.

Подошла к домофону. На экране — Тамара Викторовна, свекровь.

Чёрт. Он успел ей позвонить.

Открыла дверь. Тамара Викторовна ворвалась в квартиру, даже не поздоровавшись. Лицо красное, глаза горят праведным гневом.

— Анна, ты что творишь?! — голос звенел от возмущения. — Игорь мне всё рассказал! Ты выгнала его из собственного дома!

— Из моего дома, — поправила я спокойно. — Квартира оформлена на меня.

— Какая разница! Вы же семья! Он отец твоего ребёнка!

— Биологический отец, — уточнила я. — Но явно не тот человек, который собирался участвовать в воспитании.

Тамара Викторовна окинула взглядом чемоданы у двери, коробки с детскими вещами. Лицо побледнело.

— Ты... ты собираешься уехать?

— Да.

— Но как же... — она запнулась. — Аня, подумай о ребёнке! Отец нужен!

— Отец, который называет свою беременную жену "мышкой" в переписке с любовницей? — Голос оставался ровным, но малышка толкнулась резко, будто реагируя на напряжение. — Отец, который планирует "избавиться" от нас после родов?

Свекровь открыла рот, но слов не нашлось.

— Он же признался, что ошибся! — наконец выдавила она. — Мужчины... они все такие. Но семью нужно сохранять!

— Нет, Тамара Викторовна, — покачала головой. — Не нужно. Не за такую цену.

— Ты пожалеешь! — свекровь схватила сумку. — Одной с ребёнком тебе не справиться! Думаешь, легко будет?

— Нет. Не думаю, что легко. Но честно.

Тамара Викторовна посмотрела на меня долгим взглядом. В нём читались и злость, и растерянность, и что-то ещё — может, понимание?

— Ты упрямая дура, — наконец сказала она.

— Была дурой, — согласилась я. — Теперь просто упрямая.