Право на счастье.

Глава 8

Анна

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с того, что София решает: «Мама, пора в люди». В люди — это в кухню, на руках, с влажным затылком под подбородком и с таким выражением лица, будто её прямо сейчас ждёт важная встреча на высшем уровне.

На кухне пахнет вчерашним борщом и детским кремом. На столе — кружка с засохшим чаем, рядом телефон и ноутбук. Штаб. Связь. Работа. И иллюзия контроля, которую иногда удаётся держать минут десять подряд.

София поела, посопела, уставилась на люстру, как на смысл жизни, и на минуту притихла. Редкое окно. Его нужно прожить правильно, как отпуск: без лишних движений и с пониманием, что вот-вот закончится.

Шезлонг. Плед на бортики — чтоб не дуло. Пустышка рядом, как запасной парашют. Щелчок кнопки — экран вспыхивает, режет глаза, как будто намекает: «Ты хотела взрослую жизнь? Получай».

Торжественный момент: поиск удалённой работы. Взрослая жизнь, часть вторая. Без иллюзий, но с решимостью. Вчера это решение звучало героически. Сегодня — как обязанность, которую нельзя отложить «на потом». Потом — это когда подгузники кончатся.

Резюме открывается, и в голове автоматически включается старый голос, строгий и бодрый, как корпоративный тренер: «Анна Анатольевна, достижения, цифры, KPI». Хотелось бы. Реальность смотрит честнее.

В резюме зияет дырка: декрет. И рядом — ребёнок, который умеет агукать, но пока не умеет оплачивать коммуналку. Смешно? Очень. Рекрутерам обычно не смешно.

Курсор мигает в поле «о себе», и это уже похоже на издёвку. Что писать?

«Специалист по маркетингу, уверенный пользователь Excel, стрессоустойчива» — ага. Стрессоустойчива настолько, что могу отличить «орёт от голода» от «орёт потому что просто орёт». Переговоры с младенцем веду без переводчика. В Excel, кстати, давно не заходила — руки всё время заняты человеком, который считает пальцы на ногах открытием века.

В разделе «ключевые навыки» хочется написать правду:

— Запеленать младенца за пятнадцать секунд.

— Не спать семьдесят два часа и всё равно отличать смесь от крема.

— Уговорить человека, который не владеет речью, перестать орать. Иногда.

Смотрю на эти строчки и понимаю: если бы это было резюме на должность «мать года», шанс был бы неплохой. А на должность «маркетолог удалённо» нужен другой язык. Нужна уверенность. И желательно отсутствие жизни.

Удаляю шутки. Оставляю сухие слова. Так безопаснее. Так привычнее.

Открываю сайты с вакансиями. Вбиваю: «маркетолог удалённо», «SMM удалённо», «контент-менеджер удалённо». Слова знакомые, даже родные, а ощущение другое: раньше это было про рост и «интересный проект», теперь — про «лишь бы платили и не требовали ездить в офис».

Список вакансий. Слишком много обещаний и слишком мало конкретики. «Дружная команда», «молодой коллектив», «интересные задачи», «возможность развития». Всё это прекрасно, но сейчас нужен один пункт: «деньги». И ещё один: «дом». Потому что офис — это фантастика. Офис — это параллельная вселенная, где у людей есть возможность спокойно сходить в туалет.

Открываю первую вакансию. Маркетолог. Условия: «удалённо». Сердце чуть подпрыгивает.

Дальше мелким шрифтом: «возможны созвоны в 10:00 и 19:00 ежедневно». Ежедневно. В 19:00 ежедневно. Человек, который это писал, либо никогда не видел младенца, либо считает, что младенец — это приложение к интерьеру.

Вторая вакансия. «Контент-менеджер, удалённо». Открываю — «обязательное присутствие на планёрке в офисе раз в неделю». В офисе. Раз в неделю. Для кого-то это мелочь. Для меня — как улететь на Марс.

Третья — SMM. «Мы ищем энергичного человека, который горит брендом». Гореть брендом можно сколько угодно, но сначала хочется просто не сгореть самой.

София в шезлонге издаёт звук — короткий, предупреждающий. Почти как в мультиках, где герой заранее чувствует подвох.

— Я слышу тебя, — говорю тихо. — Мама тоже не верит этим людям.

Отклик. Первый. Второй. Третий.

Писать сопроводительные письма — отдельное развлечение. Сидишь и придумываешь, почему ты идеальный кандидат, когда на самом деле хочется написать: «Возьмите меня хоть кем-нибудь. Я человек. У меня есть мозг. Он ещё работает».

Пишу аккуратно. Без жалости. Без «я в декрете, но очень хочу». Просто: опыт, компетенции, кейсы. Словно прошлое можно упаковать в три абзаца и отправить через кнопку «откликнуться».

Ответы приходят быстрее, чем хотелось бы.

«Нам нужен сотрудник в офис».

«Рассматриваем кандидатов без перерыва в стаже».

«График полный, присутствие обязательно».

Вежливо. Очень корректно. Приятного дня. Спасибо за интерес. Успехов.

От этих отказов не больно — будто нет. А потом вдруг ловишь себя на том, что плечи подняты к ушам, зубы сжаты, ладони влажные, а под футболкой мокро. Потому что страшно. Потому что времени на гордость нет. Потому что София не будет ждать, пока рынок труда «войдёт в положение».

Пробую другой запрос. «Маркетолог проектно». «Копирайтер». «Контент для соцсетей». Уже всё равно, как это называется, главное — чтобы платили и не требовали присутствовать на планёрке в девять утра с улыбкой «мы одна семья».

Часть вакансий выглядит так, будто их писали специально, чтобы унизить.

«Тестовое задание: составьте стратегию на месяц + контент-план + 20 постов. Оплата по результату собеседования».

Оплата по результату. То есть: работай бесплатно, а мы посмотрим, понравилось ли нам. Прекрасно. И очень удобно.

София вздыхает, словно тоже оценивает эти предложения.

Перехожу на биржи фриланса. Там всё хотя бы честно: работа есть, но цена такая, будто у человека, который делает её, нет ни еды, ни сна, ни ощущения собственного достоинства.

Открываю задания, и глаза начинают дёргаться.

«Написать 20 постов — 800 рублей».

«Настроить рекламу — 1500, срочно, вчера».

«Сделать стратегию — бесплатно, мы посмотрим и решим».