Право на счастье.

Глава 15

Максим

Телефон отключился после рабочего созвона с Анной. Пять минут назад она была предельно вежливой, профессиональной и холодной как арктический ветер.

И это после той самой субботы в парке.

Той субботы, когда мы были почти семьёй. Когда Даша влюбилась в маленькую Софию с первого взгляда и весь вечер показывала фотографии с прогулки. Когда Анна смеялась над моими шутками так искренне, что хотелось записать этот смех и слушать в самые тяжёлые дни. Когда чувствовал себя не просто мужчиной, а отцом и защитником для трёх самых дорогих мне женщин.

А сегодня она говорила со мной тоном, каким обращаются к поставщику офисной мебели.

"Максим Владимирович, по проекту у меня следующие вопросы..."

Максим Владимирович. После всего, что было между нами. После того, как она называла меня просто по имени, смеялась, рассказывала о дочке.

От этого официального "Владимирович" кольнуло в груди. Потёр переносицу, пытаясь унять тупую боль за глазами. Знакомое чувство — так было с Еленой перед разводом.

Откинулся в кресле и потёр виски. Неужели так ошибся? Неужели то, что чувствовал в парке, было только моими иллюзиями? Может, для Анны это действительно была просто дружеская прогулка с коллегой?

Но нет. Помню её взгляд, когда говорили о семье. Помню, как она смотрела, когда думала, что не замечаю. Помню её улыбку, когда Даша назвала нас "семейной фоткой". Это было не просто дружеское участие.

Так что же произошло?

Дверь кабинета открылась без стука — привилегия, которую имела только Даша.

— Пап, а мы ещё пойдём гулять с Анной и Сонечкой? — спросила она, плюхаясь на стул напротив стола.

Прямо в точку. Как всегда.

— Не знаю, дочка, — сказал честно. — Анна сейчас очень занята работой.

— Это отговорка, — фыркнула Даша с мудростью пятнадцатилетней. — Когда взрослые говорят "очень занят", это значит "не хочет, но стесняется сказать прямо".

Иногда казалось, что моя дочь понимает людей лучше меня.

— Может быть, — согласился.

— Пап, а что ты сделал не так?

— Почему ты решила, что я что-то сделал не так?

Даша посмотрела на меня с жалостью.

— Ну, это же очевидно. В субботу вы оба светились как новогодняя ёлка. Анна смотрела на тебя так, что я даже стесняться начала. А Сонечка... — лицо Даши смягчилось, — она такая классная. И вдруг всё заканчивается? Взрослые так не поступают, если всё идёт хорошо.

Логично. Слишком логично для пятнадцатилетней девочки.

— Может, она просто испугалась, — предположила Даша.

— Чего?

— Ну... счастья? — Даша пожала плечами. — У неё же муж был мудак, да? Предал её, когда она была беременная. Может, она теперь боится доверять мужчинам?

Уставился на дочь. Откуда такая проницательность?

— Где ты этому научилась?

— Интернет, сериалы, подруги с разведёнными родителями, — перечислила Даша. — Пап, я не маленькая. Понимаю, что некоторые люди боятся быть счастливыми, потому что боятся снова получить больно.

Из уст подростка это прозвучало как откровение. И чем больше думал, тем больше понимал, что Даша попала в точку.

Анна не меня боялась. Она боялась собственных чувств.

Вспомнил тот момент в парке, когда сидели на скамейке, и говорил о семье. Как изменилось её лицо, когда Даша предложила сделать "семейную фотку". Лицо на секунду исказилось от ужаса. Не неловкость, не смущение — именно ужас.

Она испугалась. Испугалась того, что это может быть правдой. Что мы действительно можем стать семьёй. Что она может снова поверить, открыться, довериться — и получить новую порцию боли.

— Пап, а ты её любишь? — спросила Даша неожиданно тихо.

Люблю ли я Анну? Мы знакомы всего несколько недель. Но...

Думаю о ней каждый день. Просыпаюсь с мыслью о том, как она там, как София, справляется ли с работой. Засыпаю, вспоминая её смех. Каждое сообщение от неё заставляет пульс учащаться. А когда она улыбается... когда она улыбается, весь мир становится ярче.

— Да, — сказал. — Кажется, да.

— Тогда не сдавайся, — сказала Даша решительно. — Если она испугалась, дай ей время. Но не сдавайся.

Мудрые слова от человека, который ещё недавно переживал из-за невыданных лайков.

— Ты думаешь, это правильно? Ждать?

— А что ещё? — Даша пожала плечами. — Штурмовать её сообщениями? Приходить домой с цветами? Она же не дура, понимает, что ты к ней неравнодушен. Если она отстранилась, значит, ей нужно время подумать.

— А вдруг она думает и решает, что оно того не стоит?

— Пап, — Даша посмотрела на меня серьёзно, — а вдруг решает, что стоит? Риск есть всегда. Но если ты сдашься сейчас, результат будет известен наверняка.

Обнял дочь.

— Когда ты успела стать такой умной?

— Генетика, — ухмыльнулась она. — Плюс хорошее воспитание.

После того как Даша ушла, долго сидел в тишине.

Квартира погрузилась в тишину. Из комнаты Даши тихо играла музыка, но здесь, в гостиной, было мертво. Пустые стены, пустой диван, пустая чашка кофе на столе.

Сколько вечеров провёл так — один, в тишине, с работой и мыслями? После развода привык. Даже нравилось — никто не пилит, не требует внимания, не упрекает.

А сейчас эта тишина давила. Хотелось услышать её смех. Голос Софии. Даже Дашу, которая болтала с малышкой без умолку.

Думал о субботе в парке. О том, как Анна смотрела на нас с Дашей, когда думала, что мы не видим. О том, как она напряглась, когда заговорил о семье.

Вспомнил собственный развод. Ту боль, которую чувствовал, когда понял, что человек, которому ты доверил свою жизнь, этого доверия не заслуживает. То отчаяние, когда осознаёшь, что всё, во что ты верил, оказалось ложью.

У меня была поддержка — работа, которая отвлекала, бизнес, который требовал концентрации. У Анны же была только боль, предательство и крошечная дочка на руках. Никого, кто подставил бы плечо. Никого, кто сказал бы, что не все мужчины — подлецы.