Право на счастье.

Глава 18

Максим

Трубка отключилась. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя на чёрный экран. В кабинете царила абсолютная тишина — даже кондиционер почему-то притих.

Потом до меня дошло.

Она выбрала его.

Сжал кулаки так, что костяшки побелели. Хотелось ударить по столу, швырнуть телефон в стену, разнести кабинет к чертям.

Не ударил. Не швырнул. Сидел неподвижно и смотрел в окно.

В груди пульсировала тупая боль — не острая, а ноющая, как от старой раны. Знакомое чувство. Так было с Еленой, когда понял, что она меня не любит. Только с Еленой всё было ясно с самого начала. А с Анной... С Анной почти поверил.

Идиот.

Потёр лицо ладонями. Не выспался — всю ночь ворочался, думал о ней. А она в это время, видимо, уже решала, как вернуться к бывшему мужу.

Как быстро она решила. Один разговор с Игорем — и всё. Месяцы общения со мной, прогулка в парке, Даша, влюбившаяся в Софию — всё это ничего не значило.

Он пришёл, поплакался — и она его простила.

А я? Я не плакал. Не унижался. Не манипулировал. И проиграл.

Может, надо было? Может, женщины любят именно таких — жалких, требующих спасения?

Нет. Не буду. Моё достоинство дороже.

Фотография на экране телефона: мы все вместе у пруда. Провёл пальцем по экрану, увеличивая её лицо. Улыбается, но во взгляде... Во взгляде уже тот самый страх. Просто не захотел его видеть.

Швырнул телефон на стол. Идиот.

Вспомнил тот день в парке. Её смех, когда Даша показывала что-то Софии. То, как она смотрела — доверчиво, с лёгкой улыбкой в уголках глаз. То, как на несколько мгновений мы все выглядели как настоящая семья.

Почти поверил. Снова. После развода с Еленой поклялся себе никогда больше не строить воздушных замков. Не надеяться на то, что женщина может выбрать меня не за статус, не за деньги, а просто потому, что я ей нужен.

Но с Анной всё было по-другому. Или мне так казалось.

Поднялся и подошёл к окну. Внизу, на парковке, сотрудники соседних компаний курили и о чём-то оживлённо разговаривали. Жизнь шла своим чередом. У людей были свои проблемы, радости, планы на вечер. А я стоял здесь и пытался понять, как можно было настолько ошибиться в человеке.

"Максим, это не про тебя и не про нас. Это про мою дочь".

Про дочь. Конечно. Святая материнская жертва. Как благородно это звучало.

Только вот София тянулась ко мне ручками во время той прогулки. Смеялась, когда строил ей рожицы. А Даша качала её на руках, напевая песенку.

Ребёнку было хорошо с нами. Хватило одного взгляда, чтобы это понять.

Но Анна решила иначе. Решила, что лучше попытаться склеить осколки разбитого брака, чем построить что-то новое. Что лучше вернуться к человеку, который уже однажды её предал, чем довериться тому, кто готов был любить её такой, какая она есть.

Отошёл от окна. Волков, ты гений в бизнесе и полный идиот в жизни.

Попытался сосредоточиться на работе. Отчёты, планы, встречи — обычная рутина, которая раньше всегда помогала отвлечься.

Но сегодня не помогала.

Читал один и тот же абзац третий раз подряд и не мог понять, о чём в нём речь. Мысли возвращались к Анне — к её голосу в трубке, к тому, как она пыталась объяснить своё решение. К тому, как осторожно подбирала слова, явно не желая причинить боль.

Спасибо на том. Хотя бы не сказала напрямую, что я ей не подхожу.

В половине седьмого сдался и собрался домой. Работать всё равно не получалось.

Дом встретил привычными звуками — наверху играла музыка, на кухне что-то шипело на сковороде. Даша стояла у плиты и помешивала что-то в сотейнике, напевая под нос модную песенку.

— Привет, пап, — обернулась она. — Рано сегодня.

— Да, дела закончились быстрее, чем планировал.

Снял пиджак и повесил на спинку стула. Даша внимательно посмотрела и нахмурилась.

— У тебя всё нормально? Вид какой-то... поникший.

— Всё в порядке. Устал немного.

Она не поверила — Даша всегда чувствовала моё настроение лучше любого детектора лжи. Но настаивать не стала.

Ужинали молча. Ковырял вилкой макароны и думал о том, как объяснить дочери, что наши семейные прогулки закончились.

— Пап, — вдруг сказала Даша, отложив вилку. — А мы ещё будем встречаться с Аней и Софией?

Вот и всё. Прямо в лоб, как всегда.

Поднял на неё глаза и увидел в них надежду. Даша привязалась к маленькой Софии — это было заметно невооруженным глазом.

— Не знаю, дочка, — честно сказал. — У Ани сейчас сложная ситуация.

— Какая сложная?

Помолчал, подбирая слова.

— К ней вернулся бывший муж. Отец Софии. Он хочет восстановить семью.

Даша уставилась на меня с таким выражением, словно я сказал ей, что земля плоская.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Тот самый, который её бросил?

— Он самый.

— И что Аня?

— Аня решила дать ему шанс. Ради дочери.

Даша откинулась на спинку стула и покачала головой.

— Ну она и дура.

— Даша!

— Что "Даша"? — воинственно вскинулась она. — Пап, ты же сам рассказывал, что он с ней делал. Изменял, бросил беременную, вообще не появлялся. А теперь вернулся, потому что, наверное, его самого кто-то бросил. И она его прощает?

Она вскочила, начала ходить по кухне.

— Я видела, как вы в парке смотрели друг на друга. КАК! Будто мир вокруг исчез. А Софию она держала так осторожно, будто та из хрусталя. И ты... ты был счастливым. Первый раз за два года.

Не знал, что ответить.

— А теперь что? — продолжала Даша. — Она возвращается к чуваку, который её предал. Потому что он биологический отец? Бред!

— Даша, ты не понимаешь...

— Понимаю! — Она остановилась, посмотрела взрослым взглядом. — Она боится. Боится быть счастливой. Боится, что ты её бросишь, как тот кретин. И выбирает знакомую боль вместо неизвестного счастья.

Из уст пятнадцатилетней это прозвучало как приговор.