Право на счастье.

Глава 19

Анна

Звонок в дверь раздался ровно в двенадцать.

Я вздрогнула так, будто меня застали врасплох, хотя знала — он придёт. Мы же договорились. «В субботу в двенадцать. Я возьму Соню, погуляем по-человечески. Ты увидишь — я изменился».

Я поправила на Софии комбинезон, будто от этого зависело что-то важное, и пошла открывать.

На пороге стоял Игорь — выбритый, надушенный, в дорогом пальто и с пакетом из магазина игрушек. Улыбка — как на рекламном баннере: «счастливый отец».

— Привет, — сказал он и нагнулся к дочке. — Ну что, моя принцесса?

София уставилась на него серьёзно, без привычной радости. Она вообще редко радовалась незнакомцам. А Игорь для неё был почти незнакомцем — лицом из редких визитов и чужим запахом.

— Зайка, это папа, — тихо сказала я, сама не веря своим словам.

Игорь уже протискивался в прихожую, не дожидаясь приглашения. Прошёл в гостиную, огляделся так, будто оценивал интерьер.

— Нормально у вас тут, — сказал он. — Уютненько.

Уютненько. Словно речь шла о съёмной квартире на сутки, а не о мамином доме, где мне дали шанс не развалиться окончательно.

— Я ей подарок принёс, — Игорь торжественно вытащил из пакета большую коробку. Яркую, блестящую, с надписью на английском и картинкой огромного радиоуправляемого робота.

Я моргнула.

— Игорь… ей всего четыре месяца.

— Ну и что? — Он пожал плечами. — Расти будет — играть будет. А пока… — он наклонился и потряс коробкой перед Софией. — Смотри, какая штука!

София на секунду заинтересовалась — не роботом, конечно, а шуршащей упаковкой и цветными огнями на коробке. Потянула ручки, схватилась за угол и попыталась засунуть его в рот.

— Нет-нет, — я перехватила коробку, — это нельзя.

Игорь вздохнул с таким видом, будто я испортила ему праздник.

— Ты слишком её ограничиваешь.

Слишком. Я посмотрела на Софию, которая уже пыталась выдернуть шнурок из моего рукава, и почувствовала, как во рту пересыхает. Он даже не понимает, что ребёнку нельзя давать мелкие детали, что это опасно, что ребёнку нужен мягкий прорезыватель или книжка с тканевыми страницами, а не робот за ползарплаты.

Но робот красиво смотрелся на фото.

Игорь словно прочитал мои мысли. Он достал телефон.

— Давай селфи, — сказал он бодро. — Надо маме отправить. И… ну, вообще.

«Вообще» означало: в соцсети. В сторис. Чтобы все видели, какой он отец.

Он взял Софию на руки неуверенно, как берут чужую кошку, которая может поцарапать. Дочка напряглась, выгнулась. Игорь тут же прижал её сильнее — не чтобы успокоить, а чтобы она не вывернулась из кадра.

— Соня, улыбнись папе, — сказал он, уже глядя в экран.

София сделала то, что делала всегда, когда её держали неудобно: захныкала. Потом заплакала.

— Да что такое… — Игорь закатил глаза и, не моргнув, протянул ребёнка мне. — На, забирай. Она тебя больше любит.

София уткнулась мне в плечо, всхлипывая. Тёплая, пахнущая детским кремом и кашей.

А Игорь уже листал галерею, выбирая, где он выглядит лучше.

— Норм, — пробормотал он. — Выложу. Пусть видят, что я не пропал.

Я стояла посреди комнаты, качая дочь, и чувствовала странное ощущение: будто в дом занесли грязь на подошвах, а я не успела постелить коврик.

В парк мы всё-таки пошли. «Как семья», как он сказал.

Солнечногорск был тихим, осенним, с мокрой листвой, которая липла к подошвам. София сидела в коляске, разглядывая ветки, и иногда тянула руку к небу, словно хотела поймать воздух.

Игорь шёл рядом и делал вид, что толкает коляску. На самом деле держал одной рукой ручку, а второй — телефон. Пальцы скользили по экрану быстро и привычно.

— Ты вообще на неё смотришь? — вырвалось у меня.

— Смотрю, — не поднимая глаз, ответил он. — Просто сообщение по работе.

Сообщение. Опять.

В груди кольнуло знакомым. Я заставила себя проглотить это.

— Смотри, как она… — я попыталась показать ему, как София пытается схватить лист, который ветер гонял по дорожке. — Ей интересно.

— Ага, — отозвался он. — Прикольно.

Прикольно. И снова экран.

Мы прошли мимо детской площадки. Мимо лавочек, где сидели молодые мамы с термосами. Мимо отцов, которые действительно играли с детьми: подбрасывали их, смеялись, держали за руки.

Я вспомнила Максима.

Как он однажды взял Софию на руки — спокойно, уверенно. Как он не пытался «выглядеть отцом», он просто был рядом. Как он наклонялся к ней и говорил шёпотом, будто это их маленький секрет. И как София — впервые — не плакала на чужих руках. Она смотрела на него внимательно и серьёзно, как сейчас на деревья.

С Максимом было тепло. Даже когда он молчал.

С Игорем — пусто. Даже когда он говорил.

— Ты чего такая напряжённая? — Игорь наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня. — Мы же гуляем. Семья. Ты хотела.

Я сжала пальцы на ручке коляски так, что костяшки побелели.

— Я хотела, чтобы ты был с ней. Не рядом с ней.

— Ну вот я же рядом, — раздражённо сказал он. — Ты опять начинаешь.

Он сделал шаг ближе, обнял меня за плечи. Слишком резко, слишком демонстративно — чтобы со стороны выглядело «как надо». Я напряглась всем телом. Пахло его парфюмом — дорогим, чужим, не моим. Сладким. Липким.

Меня передёрнуло.

Игорь этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

— Слушай, — сказал он, — давай пофоткаемся. Вон там красиво, листья.

— Зачем?

— Ну как зачем? — Он усмехнулся. — Чтобы потом Соне показать. Типа, вот мы втроём. Нормальная семья.

Нормальная семья. Нормальная. Селфи, листья, правильный ракурс.

Я кивнула. Потому что снова не хотелось ссориться. Потому что я сама — в каком-то отчаянном месте внутри — хотела верить, что это может быть «нормально». Хоть как-то.

Мы сфотографировались. София в коляске, я рядом, Игорь с идеальной улыбкой. На фото всё выглядело правильно.