Право на счастье.

Глава 20

Анна

Прошел месяц с того вечера, когда Игорь сказал, что я никому не нужна 'с ребенком на шее и хлопнул дверью. Месяц, в течение которого он исправно извинялся, присылал сообщения с клятвами в любви и обещаниями стать лучше.

И я, словно полная идиотка, снова ему поверила.

Нет, не поверила. Скорее согласилась дать ему еще один шанс. Последний. Из какого-то извращенного чувства справедливости или, может быть, из простого любопытства — до какой степени может деградировать человек, которого я когда-то любила.

Игорь вернулся в нашу жизнь тихо и осторожно. Приносил цветы, играл с Софией, помогал по дому. Изображал раскаявшегося мужа и заботливого отца. И первые две недели я почти поверила, что люди действительно могут меняться.

А потом маска начала сползать.

Первой трещиной стали деньги.

— Аня, — сказал он во время одного из вечерних визитов, — а у Софии кончились подгузники?

— Да, завтра нужно купить. И детское питание тоже заканчивается.

— Понятно. — Он кивнул и вернулся к просмотру новостей.

Я ждала. Ждала, что он предложит съездить в магазин или хотя бы даст денег. Но он молчал, уставившись в экран телефона.

— Игорь, — осторожно сказала я. — Мы же договаривались, что ты будешь помогать с расходами на Софию.

— А? — Он поднял на меня рассеянный взгляд. — Да, конечно. Завтра переведу.

Завтра не перевел. И послезавтра тоже.

Я купила подгузники и питание на свои деньги, а вечером, когда он пришел, напомнила о договоренности.

— Ой, извини, совсем забыл, — сказал он, доставая телефон. — Сейчас переведу.

Он перевел тысячу рублей. Подгузники стоили полторы, питание — восемьсот.

— Игорь, этого не хватает даже на то, что я уже купила.

Его лицо потемнело.

— Аня, вечно тебе денег мало. Я не печатаю их дома, знаешь ли.

Вечно тебе денег мало. Знакомая песня. Именно эти слова он произносил, когда я просила денег на продукты, а он тратил половину зарплаты на подарки для Вики.

— Хорошо, — спокойно сказала я. — В следующий раз сначала посчитай, сколько стоят детские вещи, а потом переводи.

— В следующий раз, в следующий раз, — пробормотал он раздраженно.

Интересно, — подумала я, наблюдая за его кислой физиономией. А Вике он тоже говорил "вечно тебе денег мало", когда покупал ей украшения и дорогую одежду? Или там бюджет был безлимитный?

Второй трещиной стали "задержки на работе".

Сначала Игорь приходил в шесть, как договаривались. Потом начал задерживаться на полчаса. Потом на час. Потом стал появляться в половине восьмого с виноватой улыбкой и стандартной отговоркой:

— Прости, дорогая, задержался на работе.

Дорогая. Меня аж передернуло от этого обращения. Особенно потому, что произносил он его тоном человека, который изображает чувства по принуждению.

— Что случилось? — спрашивала я, изучая его лицо.

— Да так, совещание затянулось. Обсуждали новый проект.

Ложь была написана у него на лице крупными буквами. Но я кивала и делала понимающее лицо.

А потом начала замечать детали.

Запах.

Когда Игорь приходил после этих "совещаний", от него пахло не офисом и кофе. От него пахло алкоголем. Не сильно, но достаточно, чтобы я заметила. И еще чем-то сладковатым. Женскими духами.

Совещания, — мысленно усмехалась я. Видимо, очень продуктивные. С дегустацией алкоголя и парфюмерии.

— Как прошло совещание? — с невинным видом спрашивала я.

— Тяжело, — отвечал он, избегая моего взгляда. — Пришлось долго объяснять новичкам специфику работы.

Новичкам. Интересно, как зовут этих новичков? И какого они пола?

— Понятно. Ты, наверное, устал.

— Очень. Поэтому, может, не будем сегодня долго разговаривать? Мне завтра рано вставать.

Завтра рано вставать. Конечно. После таких "совещаний" нужно хорошо выспаться.

Но я не возмущалась. Не устраивала скандалов. Не требовала объяснений. Просто наблюдала. Изучала. Собирала информацию.

Я превратилась в энтомолога, который изучает поведение насекомого под микроскопом. Холодно, отстраненно, с научным интересом.

Третьей и самой болезненной трещиной стало его отношение к Софии.

Поначалу Игорь изображал заботливого отца. Играл с дочкой, менял подгузники, кормил из бутылочки. Но с каждым днем его энтузиазм угасал.

София, как все дети ее возраста, была непредсказуемой. Она могла спокойно играть, а могла внезапно начать плакать. Могла есть с аппетитом, а могла капризничать и отворачиваться от ложки.

И Игорь этого не выносил.

— Аня, она опять плачет, — раздраженно говорил он, протягивая мне дочь. — Возьми ее, пожалуйста.

— Может, она просто хочет с тобой поиграть?

— Нет, она хочет к маме. Видишь же, как тянется.

София вовсе не тянулась ко мне. Она просто плакала, как плачут все дети, когда им что-то не нравится. Но Игорь использовал любой предлог, чтобы передать ее мне.

Заботливый отец, — думала я, принимая дочь на руки. До первых же трудностей.

— Может, попробуешь ее успокоить? — предлагала я.

— Нет, у меня не получается. У тебя лучше выходит.

У меня лучше выходит. Потому что я с ней двадцать четыре часа в сутки. Потому что я научилась понимать каждый ее звук, каждое движение. А он приходит на час-два и ждет, что ребенок будет вести себя как плюшевая игрушка.

Но самое отвратительное началось месяц спустя.

Игорь стал задерживаться не только на "совещаниях". Он стал исчезать на целые дни.

— Аня, завтра не смогу прийти. Командировка.

— Куда?

— В Тверь. На два дня.

Я кивнула. Мне было все равно.

Он уехал в среду утром, а в четверг вечером я случайно увидела его в центре города. Он шел по торговой улице с какой-то блондинкой под руку. Смеялся, что-то ей рассказывал, выглядел расслабленным и счастливым.