Право на счастье.

Глава 29

Анна

Максим звонит на следующий день после бала. Ровно в десять утра, когда я пытаюсь накормить Софию кашей, а она пытается накормить кашей стол, пол и собственное ухо.

Я смотрю на экран, где светится его имя, и чувствую, как внутри все замирает. Вчерашний вечер кажется сном. Красивым, невероятным сном, который обычно исчезает с первым лучом солнца. Балкон. Звезды. Его пиджак на моих плечах. Поцелуй, от которого земля ушла из-под ног.

Неужели это правда? Неужели он позвонил?

Я вытираю руки полотенцем, провожу ладонью по волосам (глупо, он же меня не видит) и нажимаю «принять».

— Алло? — голос предательски дрожит.

— Доброе утро, Анна, — в его голосе слышится улыбка. Такая теплая, что она, кажется, передается через телефон. — Как спалось?

— Хорошо, — вру я. Я вообще не спала. Лежала и улыбалась в темноту, прокручивая в голове каждую секунду вечера. — А тебе?

— Не очень. Все думал о нас. О вчерашнем вечере.

Я краснею, хотя он меня не видит. София пользуется моментом потери бдительности и с радостным визгом запускает ложку в миску с пюре. Брызги летят во все стороны.

— Анна, ты занята? — спрашивает он, услышав звуки борьбы.

— У нас завтрак. Спецэффекты включены.

Он смеется.

— Понимаю. Слушай... я хотел спросить. Можно увидеться сегодня? Понимаю, что у тебя София, режим и всё такое, но может, погуляем втроем? Погода отличная.

Я смотрю на Софию, которая размазывает кабачок по щекам. Потом на окно, где светит редкое для ноября солнце.

— Давай попробуем, — говорю я. — Только учти, карета может превратиться в тыкву в любой момент.

— Рискну. В два часа в парке?

— Договорились.

Провожу остаток утра в панических размышлениях о том, что надеть. Как одеться для прогулки с мужчиной, который тебя вчера поцеловал и признался в любви? Платье? Слишком холодно. Спортивный костюм? Слишком буднично. В итоге выбираю компромисс: узкие джинсы, теплый кашемировый свитер и удобные ботинки. Волосы оставляю распущенными — пусть ветер играет с ними, как вчера на балконе.

Максим уже ждёт у входа в парк. Стоит, засунув руки в карманы пальто, и смотрит на аллею. Видит нас — и его лицо озаряется такой улыбкой, что у меня перехватывает дыхание. Он идет навстречу. Не торопясь, уверенно.

— Привет, — говорит он, подходя вплотную.

— Привет.

Он наклоняется и целует меня в щеку. Легко, но так, что я чувствую это всем телом.

— Привет, красотки, — он переводит взгляд на коляску. — София, помнишь дядю Максима?

София сидит в своем теплом комбинезоне, похожая на маленького космонавта. Она смотрит на него серьёзно, насупив бровки. Изучает. Потом, видимо, вспоминает знакомое лицо или просто чувствует добрую энергию, и издает радостный визг, протягивая к нему ручки в варежках.

— Кажется, я ей нравлюсь, — смеется Максим.

— Ты ей всегда нравился. У неё хороший вкус.

Мы гуляем два часа, пока София не начинает тереть глазки — верный признак того, что пора домой.

— Анна, — говорит он, когда мы подходим к выходу из парка. — Я не хочу прощаться.

— Я тоже.

— Завтра можно снова увидеться?

— Можно. И послезавтра тоже.

Так начинаются наши ежедневные звонки и встречи. Максим звонит каждое утро и каждый вечер. Встречаемся то в парке, то в детском кафе с игровой зоной. София всегда с нами. Поначалу это кажется странным — совмещать романтику и материнство. Но Максим оказывается удивительно терпеливым. Когда София капризничает, он не раздражается, а начинает корчить смешные рожицы, пока она не начинает заливисто смеяться.

— Ты точно готов к этому? — спрашиваю его однажды, когда мы сидим в кафе, и София опрокидывает стакан с соком на его телефон.

— Анна, — он перехватывает мою руку с салфеткой. — Я влюбился не только в тебя, женщину в вечернем платье на балконе. Я влюбился в нас. В то, какая ты мама. В этот хаос. Мне нравится этот хаос. Он живой.

Через две недели он предлагает встретиться с Дарьей.

— Она уже знает о нас, — говорит он, когда мы гуляем по набережной. — Я рассказал ей на следующий день после бала.

— И что она сказала?

— Сказала: «Ну слава богу, дошло». И, честно говоря, довольно настойчиво требует встречи. Говорит, соскучилась по Софии.

Я смеюсь, но внутри все равно немного волнительно. Подростки непредсказуемы, а мы так резко исчезли из их жизни полгода назад.

Встречаемся в пиццерии — нейтральная территория, где есть вкусная еда. Мы приходим первыми, заказываем напитки.

Дарья появляется через пять минут. Она плюхается на диванчик напротив нас, скидывает рюкзак и окидывает нас взглядом, полным подросткового сарказма и... облегчения.

— Ну наконец-то! — выдыхает она, глядя на отца. — Я уж думала, вы до пенсии будете кругами ходить.

Максим смеется, поднимая руки в примирительном жесте:

— Прости, дочь. Мы старались как могли.

— Плохо старались, — фыркает она, а потом поворачивается ко мне и улыбается — искренне, тепло, как старой знакомой. — Привет, Аня. Рада, что вы вернулись. Папа последние полгода был просто невыносим со своим «лицом трагического героя».

— Привет, Даша, — я чувствую, как напряжение отпускает. — Обещаю больше не исчезать.

— Ловлю на слове, — кивает она.

В этот момент София, сидевшая у меня на коленях и грызшая резиновую жирафу, замечает новое лицо. Она замирает, рассматривая Дашу.

— Ого! — Даша подается вперед через стол. — Соня! Ты так выросла!

Она протягивает руку, но не осторожно, как в первый раз, а уверенно:

— Привет, мелкая. Помнишь меня? Я та самая тетя Даша, которая катала твою коляску, пока эти двое тупили.

София смотрит на неё секунду, а потом расплывается в широкой, слюнявой улыбке. Видимо, голос или интонация Даши остались где-то в её детской памяти. Она радостно визжит и тянет к ней ручку, перемазанную слюнями.

— Фу, слюни, — смеется Дарья, но тут же хватает маленькую ладошку. — Держи пять! Зубы-то выросли?