Право на себя

Глава 13. Возвращение жениха

Прошло несколько дней с той ночи, но внутри все еще бушевала своя собственная буря. Каждое воспоминание о том поцелуе, о его внезапной близости, о растерянности в его глазах, заставляло кровь приливать к лицу и сердце бешено колотиться. Я избегала даже смотреть в сторону его усадьбы, чувствуя себя одновременно виноватой и окрыленной. Мир перевернулся с ног на голову, и я никак не могла найти в нем свое место.

Я пыталась утопить смятение в работе. Мы с Линой усердно трудились в огороде, выпалывая последние сорняки и готовя грядки к зиме. Именно там, с запачканными в земле руками и прилипшими ко лбу волосами, меня и нашел Олсен. Он подошел к калитке, но не стал заходить, переступая с ноги на ногу с непривычно озабоченным видом.

— Барышня, — окликнул он меня, понизив голос, хотя вокруг, кроме нас и кур, никого не было. — К вам опять гости. Те самые.

Ледяная рука сжала мое сердце. Я медленно выпрямилась, вытирая ладони о передник.
— Они... в деревне?

— У меня в лавке были, — кивнул Олсен. — Не одни, с парой здоровенных молодцов. Спрашивали про вас. Я, конечно, ничего не сказал, делал вид, что не в курсе... но они что-то уже про дом на холме слышали. Вид у них... нехороший. Особенно у того, главного. Глаза горят, будто у волка голодного. Будьте осторожны.

Он кивнул и поспешил прочь, оставив меня стоять с лопатой в окоченевших пальцах. Страх, старый и знакомый, затрепетал внутри, но на этот раз к нему примешалась не беспомощность, а холодная, острая ярость. Они снова здесь. Они не оставят нас в покое. Никогда.

Я заставила Лину зайти в дом и запереться, а сама осталась ждать на крыльце. Я не собиралась прятаться. Не собиралась бежать. Если он хочет меня найти, он найдет. Лучше встретить его здесь, на своей земле.

Они появились меньше чем через час. Не на карете, а верхом, поднимая тучи пыли с проселочной дороги. Трое. Дерек впереди на вороном жеребце, за ним двое его людей — грубые, коренастые мужчины с безразличными лицами наемников.

Дерек подъехал к самому крыльцу, даже не потрудившись слезть с лошади. Он выглядел иначе, чем в прошлый раз. Не холодным и высокомерным, а сжатым, как пружина. Его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным, нехорошим блеском. В нем чувствовалась ярость, долго копившаяся и наконец прорвавшаяся наружу.

— Ну что, поиграла в самостоятельность, моя беглянка? — его голос был тихим, но каждое слово било хлестко, как плеть. Он окинул взглядом дом, двор, меня в моем простом платье — и на его лице появилась гримаса презрения. — Насладилась жизнью в этой... конуре? Хватит. Время ехать домой.

— Я дома, — ответила я. Мой собственный голос прозвучал ровно и спокойно, и это удивило даже меня саму.

Его глаза сузились. Он слегка натянул поводья, и его конь беспокойно переступил с ноги на ногу.
— Не заставляй меня опускаться до грубости, Эллена. Ты выйдешь за меня. Добром или силой. Выбор за тобой. Но он будет сделан сегодня.

Один из его людей тронул коня и сделал шаг вперед, но Дерек жестом остановил его. Он слез с седла и медленно подошел ко мне. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его дорогой одежды, кожи и чего-то острого, нервного, что исходило от него.

— Ты думаешь, этот... мужлан защитит тебя? — прошипел он, наклонившись так, что его слова были слышны только мне. Его глаза были совсем близко, и в них я увидела не любовь, не страсть, а одержимость. Больную, собственническую одержимость. — Он никто. Я сломаю его, как щепку, если он встанет на моем пути. А тебя... я просто заберу. Потому что ты моя.

Это было не предложение. Это был приказ. Он протянул руку, чтобы схватить меня за запястье.

И что-то во мне щелкнуло.

Я отшатнулась, выдернув руку, и сделала шаг назад, на самое крыльцо. Сердце колотилось где-то в горле, но это был уже не страх. Это была ярость. Чистая, беспощадная ярость, которая копилась все эти недели — недели страха, бесправия, жизни в ожидании удара.

— Нет.

Это слово прозвучало тихо, но с такой силой, что он замер, пораженный.

— Что? — он не понял. Он просто не мог поверить, что это исходит от меня.

— Я сказала НЕТ, Дерек! — голос мой окреп, зазвенел, наполняясь той самой сталью, что была в голосе Кайдена. Я выпрямилась во весь рост, глядя ему прямо в глаза. — Никогда. Ты меня не заберешь. Я не вернусь с тобой. Я не твоя. Я никогда не была твоей!

Он остолбенел. На его лице сначала отразилось чистое недоумение, затем — изумление, и, наконец, оно исказилось яростью. Такая свирепая, такая неконтролируемая ярость, что его люди за спиной насторожились.

— Ты... ты смеешь мне отказывать? — он говорил с трудом, словно слова застревали у него в горле. — Я предлагал тебе все! Богатство, положение, свою фамилию!

— Ты предлагал мне золотую клетку! — крикнула я в ответ, и вся моя боль, все унижения вырвались наружу. — Ты предлагал мне быть твоей вещью, твоей красивой игрушкой! Ты никогда не предлагал мне любви, уважения, права на собственный голос! Нет, Дерек! Иди прочь. И не возвращайся.

Он сделал шаг ко мне, его лицо было страшным. Он поднял руку — то ли чтобы ударить меня, то ли чтобы схватить. Но я не отступила. Я стояла на своем пороге, на своей земле, и впервые в жизни чувствовала себя не жертвой, а хозяйкой своей судьбы.

— Ты пожалеешь об этих словах, — прошипел он, и его голос стал тихим и смертельно опасным. — Я уничтожу все, что ты любишь. Этот дом. Эту деревню. Твоего деревенщину. Я сотру все в порошок. И тогда ты будешь ползать на коленях и умолять меня взять тебя назад.