Право на себя

Глава 16. Опасная встреча

Несколько дней после той встречи в саду прошли в напряженном, звенящем спокойствии. Я старалась не выходить за пределы усадьбы без крайней необходимости, каждую минуту ожидая нового появления Дерека. Но вокруг было тихо. Слишком тихо. Как будто сама природа затаила дыхание перед ударом.

Осторожность постепенно начала притупляться. Запасы подходили к концу, а Лина капризничала, прося хоть какой-то сладости к скудной еде. Решение сходить в деревню за мукой и, может быть, найти для девочки пару яблок или горсть сушеных ягод, казалось разумным. Я выбрала время, когда солнце было высоко, а дорога хорошо просматривалась.

Я шла быстро, озираясь по сторонам, стараясь держаться середины дороги. Лес по краям казался густым и темным, полным невидимых угроз. Каждый шорох, каждый хруст ветки заставлял вздрагивать и ускорять шаг.

И все же этого оказалось недостаточно.

Они вышли из-за поворота внезапно, словно материализовались из воздуха. Двое его людей, те самые, коренастые и молчаливые, перекрыли дорогу впереди. Я обернулась — сзади дорогу мне преграждал сам Дерек. Он стоял, слегка расставив ноги, со скрещенными на груди руками, и на его лице играла холодная, торжествующая улыбка. Западня захлопнулась.

— Ну вот и встретились, моя невеста, — произнес он, и его голос звучал сладко и ядовито. — Уж не в деревню ли собралась? За припасами? Как мило. Как… по-хозяйски.

Я замерла, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Сердце ушло в пятки, оставив в груди пустоту, полную страха.
— Дерек… пропусти меня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не хочу с тобой разговаривать.

— Но я хочу, — он сделал несколько шагов ко мне, не спеша, наслаждаясь моментом. Его люди оставались на своих местах, блокируя пути к отступлению. — Я очень хочу поговорить. О твоем предательстве, например.

Он остановился прямо передо мной, так близко, что я чувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с запахом лошади и холодного металла.
— Я предлагал тебе все, Эллена. Все, о чем может мечтать такая, как ты. А ты… ты предпочла это. Эту грязь. Этого… деревенщину. — Он с презрением окинул взглядом окружающий лес. — Ты опозорила меня. Свое имя. Свою семью. Ради чего?

— Ради свободы, — выдохнула я, сжимая кулаки. Страх все еще сковывал меня, но его слова разжигали внутри знакомый огонь гнева. — Ты никогда не поймешь, Дерек. Ты не понимаешь, что значит быть свободной.

— Свободной? — он фыркнул, и его лицо исказилось гримасой злобы. — Ты называешь это свободой? Жить в развалюхе, прятаться, как затравленная крыса? Это не свобода, Эллена. Это безумие. И я положу конец этому. Сейчас же.

Он резко шагнул вперед и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу сквозь ткань платья с такой силой, что я вскрикнула от боли.
— Ты моя, — прошипел он, притягивая мое лицо к своему. Его глаза горели лихорадочным блеском одержимости. — По праву. По закону. По желанию. Ты всегда была моей. И я докажу тебе это.

Его губы обрушились на мои.

Это не было поцелуем. Это было нападением. Наказанием. Он не пытался ласкать или уговаривать. Он хотел доказать. Показать свою власть. Его поцелуй был жестким, властным, почти болезненным. Я чувствовала вкус его гнева, его ревности, его больного собственничества. Он пробовал меня, как враг пробует побежденную территорию, с жестокостью и торжеством.

Я пыталась оттолкнуть его, вывернуться, но его хватка была мертвой. Мир сузился до этого ужасного, унизительного контакта, до его тела, прижатого к моему, до его губ, движущихся против моей воли.

— Нет! — я попыталась выкрикнуть это, но звук потерялся в его поцелуе. — Отстань!

И тогда во мне что-то щелкнуло. Не гнев. Не страх. Чистый, животный инстинкт выживания. Я собрала все свои силы и с диким, отчаянным рыком рванулась назад, выкручиваясь из его хватки.

Он не ожидал такой ярости. Его пальцы на мгновение разжались, и я воспользовалась этим. Я оттолкнула его что было сил и, не раздумывая, рванула с места, срезая угол и ныряя в густые заросли кустарника у края дороги.

— Держи ее! — проревел он мне вслед, но его люди были слишком далеко и застигнуты врасплох.

Я бежала, не разбирая дороги. Колючие ветки хлестали меня по лицу и рукам, рвали платье, но я не чувствовала боли. В ушах стоял оглушительный гул, сердце колотилось где-то в горле, выплескивая в кровь дикий, пьянящий адреналин. Я бежала, спотыкаясь о корни и кочки, задыхаясь, но не останавливаясь.

Я слышала за спиной его яростный крик, топот ног его людей, продирающихся сквозь чащу, но не оглядывалась. Единственной мыслью, горящей в мозгу ослепительной вспышкой, было: бежать. Бежать прочь.

Я бежала, пока в легких стало не хватать воздуха, пока не споткнулась о корень и не рухнула в мокрый папоротник, спрятавшись в его зарослях. Я лежала, вся дрожа, прислушиваясь к погоне, но слышала лишь бешеный стук собственного сердца и далекий, яростный крик Дерека, теряющийся в тумане.

Я не знала, сколько пролежала в папоротнике, затаившись, как раненый зверек. Дрожь не прекращалась, пробиваясь изнутри ледяными волнами. Колени были содраны, ладони исцарапаны о ветки, платье промокло и было в грязи. Но все это меркло по сравнению с тем чувством осквернения, что жгло мне губы. Я снова и снова вытирала их рукавом, пытаясь стереть его прикосновение, его вкус, но он въелся в саму кожу, в память, в душу.