Право на себя

Глава 33. Оскорбление

Слухи, как черви, быстро просочились в каждую щель деревни. Все знали, что Дерек Вандер не оставит попыток вернуть «своё». И когда его карета в сопровождении вооружённой свиты снова показалась на деревенской дороге, жизнь в Ольховке замерла. Люди выходили из домов, прячась за ставнями, торговцы замирали у прилавков. Воздух наполнился напряжённым ожиданием.

На этот раз Дерек не поехал к нашему дому. Он остановился прямо на центральной площади, у колодца, как будто собираясь держать речь. Он вышел из кареты, одетый с иголочки, но его лицо было бледным от сдержанной ярости. Его глаза сразу же нашли меня — я стояла у лавки Олсена, куда пришла за мукой. Кайден был где-то рядом, на кузнечном дворе, но между нами лежала вся площадь.

— Ну что, Эллена? — его голос громко прокатился по площади, заставляя людей вздрагивать. — Нагулялась в грязи? Наигралась в свободную женщину?

Я замерла, сжимая ручку корзины так, что костяшки побелели. Все взгляды устремились на меня. Я чувствовала себя зверем в загоне.

— Я предлагал тебе честный разговор, как благородный человек, а ты прячешься за спину своего… соседа, — он произнёс это слово с таким презрением, что по моей коже пробежали мурашки. — Ты действительно настолько опустилась, что предпочла жизнь в этой дыре с каким-то безродным воякой положению настоящей леди? Ты — позор своему роду!

Олсен, стоявший за прилавком, сделал шаг вперёд, его лицо налилось гневом.
— Господин, здесь не место для оскорблений!

— Молчать, торгаш! — отрезал Дерек, даже не глядя на него. Его взгляд пылал ненавистью, устремлённый на меня. — Она отвечает за свой выбор. И её выбор — это нищета, грязь и жизнь падшей женщины, разменявшей титул на ласки первого встречного!

В толпе прошел возмущённый гул. Эти слова были ударом ниже пояса, рассчитанным на то, чтобы унизить меня перед всеми, кого я знала. Я чувствовала, как горит лицо, но вместе со стыдом пришла и ярость. Ярая, очищающая ярость.

Я сделала шаг вперёд, выходя на середину площади. Мои ноги дрожали, но голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо и чётко, разносясь в наступившей тишине.

— Вы закончили, господин Вандер? — спросила я, и в моём тоне не было ни страха, ни подобострастия. — Если все ваши аргументы — это оскорбления и попытки опозорить меня, то вам действительно нечего мне сказать.

Он смерил меня взглядом, полным ненависти.
— Мои аргументы — это твоё будущее, дура! Вернись ко мне, пока я ещё предлагаю это по-хорошему!

— Вы ничего не предлагаете, — парировала я. — Вы пытаетесь купить и запугать. Но я не товар. И не испуганная девочка. Я сделала свой выбор. И я выбираю не «грязь и нищету», как вы говорите. Я выбираю уважение. Я выбираю дом, где меня ценят, а не считают собственностью. Я выбираю человека, который видит во мне личность, а не придаток к своему состоянию!

Я обвела взглядом собравшихся деревенских, видя в их глазах не осуждение, а поддержку.
— Я выбираю эту «дыру», как вы её называете. Потому что здесь живут люди, которые стали мне семьёй. А ваши титулы, ваши богатства и ваши «положения»… — я посмотрела прямо на него, — всё это не стоит и ломаного гроша по сравнению со свободой быть самой собой.

На площади воцарилась абсолютная тишина. Даже Дерек, казалось, был ошеломлён такой прямой и жёсткой речью. Его лицо исказила гримаса бешенства.

В этот момент с другой стороны площади послышались чёткие, мерные шаги. Все головы повернулись. Шёл Кайден. Он не бежал, не суетился. Он шёл медленно, уверенно. Он не смотрел на Дерека. Его взгляд был устремлён на меня, и в его глазах горела такая гордость и такое обожание, что у меня перехватило дыхание.

Он подошёл и встал рядом со мной, положив свободную руку мне на плечо. Молча. Но это молчание было громче любых слов. Оно говорило: «Я здесь. Ты не одна. И всё, что ты сказала — правда».

Дерек смотрел на нас, и на его лице ярость боролась с унижением. Он проиграл этот раунд — публично и бесповоротно. Но в его глазах, вместо признания поражения, загорелся новый, опасный огонь. Он не мог допустить, чтобы его опозорили перед этими простолюдинами.

— Ты пожалеешь об этом выборе, — прошипел он, но теперь его голос приобрёл ледяную, отточенную резкость. Он повернулся не к карете, а к Кайдену. — Ты, грязный скот, осмелился встать между мной и моей невестой. Ты думаешь, несколько деревенских драк дают тебе право бросать вызов благородному дому?

Кайден, до этого молчаливо стоявший рядом, медленно выпрямился. Его рука с моего плеча опустилась, и всё его тело напряглось, как у хищника перед прыжком.

— Она сделала свой выбор, Вандер. Ты услышал. Уезжай, пока можешь сделать это с гордо поднятой головой. Её здесь больше нет.

— Гордость? — Дерек фыркнул, и его рука легла на эфес шпаги. — Я научу тебя гордости, выскочка! Ты прячешься за юбкой женщины, как трус!

Это было уже слишком. Кайден сделал резкий шаг вперёд, и толпа ахнула. Пространство между мужчинами сократилось до пары метров. Я инстинктивно схватила Кайдена за рукав, чувствуя, как мышцы под тканью стали твёрдыми, как сталь.

— Хватит, Дерек! — крикнула я, но мой голос потонул в нарастающем гуле.

Дерек проигнорировал меня. Его взгляд был прикован к Кайдену.
— Хочешь доказать, что ты мужчина? Или ты только прятаться за безоружными женщинами и стариками способен? — он язвительно улыбнулся, провоцируя. — Вызываешь меня, Вандера, на бой? Смешно.