Право на жизнь

6.1

С Норой, местной травницей, я познакомилась совершенно случайно. Как ни странно, виновником нашего знакомства стала тётка Мэри, которая поручила мне собрать определённые травы для её снадобий. Увлечённая красотой луга, усеянного разноцветными цветами и душистыми травами, я совершенно позабыла о задании.

Когда солнце начало клониться к закату, а моя корзина оставалась пустой, я поняла, что заблудилась. Охваченная паникой, я бродила по лугу, надеясь найти хоть какой-нибудь ориентир. Вдруг, сквозь густую листву деревьев, я увидела небольшой домик, окутанный ароматом трав.

С осторожностью приблизившись к хижине, я услышала тихий, мелодичный голос. Осторожно постучав в дверь, я услышала приглашение войти. Внутри сидела молодая девушка. Она представилась Норой и с готовностью предложила мне помощь, узнав о моей беде.

Элеонор была поистине прекрасна. Тёмные, как у всех жителей острова, волосы струились по плечам мягкими волнами, обрамляя лицо с тонкими чертами.

У неё была потрясающая мимика: то на её лице играла нежная улыбка, то вмиг она задумчиво хмурилась. Но больше всего поражали её глаза. Карие, с мерцающими солнечными бликами. Когда травница смотрела на человека, казалось, она видит его насквозь. Девушка словно излучала внутренний свет, который делал её неотразимой.

Тем удивительнее было для меня, что Элеонора была до сих пор не замужем. По островным меркам, можно сказать, она уже давно ходила в старых девах. Но я не лезла с вопросами. У каждого из нас свои скелеты в шкафу. Захочет – расскажет.

Когда полуденное солнце припекало особенно сильно, тетка Мэри вместе с дочуркой изволили вкушать послеобеденный сон. Староста вместе с Мейсоном, с которым мы, кстати, так и не нашли общий язык, были на пастбищах. Поэтому я без зазрения совести бросала все домашние дела и мчалась к подруге. Так было и в тот раз. Оставив приготовление ужина на двух пожилых прислужниц, которые жалели меня и прикрывали мои отлучки из дома, я направилась к Норе.

Едва открыв дверь в маленькую уютную хижину Норы, я поняла, что случилась беда. В доме пахло болезнью – тяжёлым, сладковатым запахом пота и лекарственных трав. Страх сковал меня на мгновение, но я подавила его, решительно войдя во внутрь.

Слабый свет дрожащей свечи освещал комнату, погруженную в полумрак. Взгляд метнулся по знакомой обстановке: скромный стол, покрытый грубой скатертью, глиняный очаг, угасший в углу, связки трав над потолком и маленький топчан, на котором всегда спала подруга.

И тут я увидела её. На топчане лежала фигура, сгорбившаяся от боли. Это была девочка-сирота из деревни ненамного старше меня, лет тринадцати. Её бледное лицо было залито потом, губы шевелились в бессвязном бормотании.

Облегчение и ужас переплелись в моей душе. Элеонор жива и здорова, но вот с девчонкой явно беда.

- Пресветлые Боги, что случилось? – шепотом спросила я, входя в хижину травницы.

В свете дрожащей свечи лицо Норы казалось очень бледным.

– Аврора? – проговорила она, голос ее дрогнул. – Милая, ты невовремя. У меня важный пациент. Зайди через пару дней.

- Что с ней? – пропустила я мимо ушей завуалированную просьбу травницы покинуть дом.

Элеонор тяжело вздохнула.

– Что ж ты такая упертая?! На рассвете меня разбудил шум. Выйдя на порог, я обнаружила ее, – Нора указала на фигуру, завернутую в простыни, лежащую на кровати. – Неизвестные подонки приволокли ее сюда. Аврора, девочку изнасиловали и бросили. У нее кровотечение, и я ничем не могу помочь.

Подойдя ближе, я увидела, что девочка была накрыта простынями, но сквозь них можно было рассмотреть кровавые пятна. Сердце пронзила острая жалость к беззащитной жертве насилия. Мрачная картина перед глазами заставила меня забыть о всем.

– Я помогу.

Не слушая возражений травницы, я вымыла руки и принялась за дело. Работала я быстро и уверенно, четко выполняя действия, отработанные годами обучения: смешивала травы, готовила настойки, делала все возможное, чтобы остановить кровь. Но ситуация оставалась критической.

Я присела рядом с кроватью, взяла руку девочки и начала петь тихонько колыбельную, стараясь успокоить ее душу, израненную не только физически, но и духовно. Дыхание пациентки было слабым и прерывистым, и я молилась о ее спасении, о том, чтобы она выжила.

Время тянулось мучительно медленно. Элеонор не отходила от кровати, внимательно следя за состоянием девочки. В хижине царила напряженная тишина, нарушаемая лишь хрипом больной.

Наконец, мы смогли выдохнуть. Кровотечение удалось остановить. Девочка уснула, ее дыхание стало ровным.

– Мы сделали все, что смогли, – сказала Нора, вытирая пот со лба. – Спасибо, Аврора, без тебя бы я не справилась.

– Кто это сделал, Нора? – задала я наконец вопрос, мучивший меня всё это время. Справедливость требовала возмездия, а виновные должны были понести наказание.

Элеонор, продруга Авроры