Право первой ночи

От безудержно нахлынувшего чувства радости, достигнувшего высшей своей степени, все мысли Наташи сосредоточились на одном — на невероятном спасении от Борова и его умалишенной матери. Она не в состоянии была думать о чем-то другом, воспринимала происходящее вокруг как диво; новый мир, казалось, открылся ей, она смотрела на все другими глазами и, находясь в таком необычном состоянии, не обращала внимания на то, как смешно выглядит — неумытая, со спутанными волосами и со смятым полотенцем в руке. Она сообразила это лишь тогда, когда вышла из автобуса на остановке возле института. Со всех сторон шагали люди, сновали машины, иногда нетерпеливо объезжая застрявших на перекрестке и раздраженно предупреждая их об этом сигналами. Недовольно бормоча что-то себе под нос, старая женщина-дворник в оранжевой жилетке заканчивала выметать мусор с тротуара. Воздух наполнялся утренними звуками, на улице начиналась жизнь. Стоя по-детски растерянно, Наташа окидывала взглядом пробуждающийся город, не зная, как быть. Ее взгляд остановился на вывеске «Продукты». Постояв еще некоторое время, она медленно пошла к магазину, купила литровую бутылку минеральной воды, затем укрылась от посторонних глаз в кустарнике за углом девятиэтажного дома, пригнулась, чтобы не обрызгать платье и, поливая из горлышка на руку, умылась. Оставшуюся воду выпила.

«До начала занятий, наверное, еще долго, — прикинула она. — Может быть, не ходить сегодня на лекции, сразу поехать искать квартиру? Надо подумать». Она выбрала скамейку за деревом, немного в сторонке от дорожки, вымощенной прямоугольной плиткой и ограниченной с обеих сторон ровно постриженным декоративным кустарником, села на нее. Сюда лучи поднимающегося над городом солнца не проникали, они застревали в кроне деревьев и не мешали глазам. Повернувшись лицом в сторону фасада институтского корпуса, но, глядя не на внушительную серую стену с ровными, как свечи, колоннами, огромными темными окнами и тяжелой двустворчатой дверью, а вниз, на засохший газон, на увядающие цветы на нем, она стала обдумывать, как поступить лучше. Объявляя о наступившем новом дне, вопреки беспрерывному уличному шуму, в деревьях весело чирикала птичка. Наташа слышала ее, размышляла и вдруг почувствовала себя такой одинокой, как никогда прежде.

К соседней скамейке подошли и присели две девушки, вероятно, тоже студентки, но одетые дорого и со вкусом. Коротенькие юбочки, красивые блузки, босоножки с блестящими вкраплениями; у обеих крохотные сумочки под цвет босоножек, на головах стильные прически, судя по всему, сделанные не собственными усилиями.

— Твой Сережка очень продвинутый человек, — поделилась своим впечатлением одна из девушек, та, что очень худенькая и с сизыми волосами. — Знает жизнь. Я много чего успела повидать, но он меня даже удивил. Такая шикарная у него тачка! Круто!

— Он работал в баре, сейчас бросил, на наперстках бабки делает, — ответила ей другая, тоже худая, но не в такой степени и с волосами чуть посветлее. — Он имеет авторитет среди пацанов. Ездит с серьезными парнями в сауну. Вчера я с ними тоже оторвалась — попила водку, правильную музыку послушала. Первый раз. Все не брал меня. Раньше я не знала почему, теперь стало понятно.

— Почему? — поинтересовалась очень худенькая и предположила: — В их компании положено с длинноногими телками в сауну ездить, у него, наверняка, тоже есть.

— Да нет, что ты. А может быть, и есть. Вообще-то он меня конкретно предупредил, что любит пошалить с девочками. Настоящий супермен должен иметь две подруги: одну для души, другую — для тела.

— Ты, выходит, для души.

— Возможно.

— Почему же не брал тебя?

— Они в сауне обсуждают серьезные дела, не хочет, чтобы лишние уши были.

— Да ладно тебе заливать! — не поверила очень худенькая. — Они там отрываются с местными шлюшками, а ты уши развесила.

— Да мне по фигу!

Очень худенькая недоумённо взглянула на подругу.

— Полный отстой! Какая тогда ему от тебя польза?

— Как какая? Он меня по ресторанам возит, я же хорошо танцую. Ну, когда проявляет настойчивость, делаю расслабляющий массаж. Я девушка слабая, не могу отказать.

Худющая приглушённо прыснула.

— Платит хоть нормально?

— Естественно.

— Ты где-то специально танцевать учишься, да?

— Нет, еще в школе занималась, в балетную студию ходила.

— А с ним решила надолго?

— Я никогда не обдумывала этого вопроса. Как пойдет. Пока платит — все нормально. Там видно будет.

Пристукивая каблучками по дорожке, мимо быстро прошагала девушка с густой тушью под глазами. Видимо, однокурсница подружек, потому что они ее окликнули:

— Привет, Вика!

— Приветик! — ответила она, послала воздушный поцелуй и подошла.

— Как дела?

— Пока не родила.

— Эмм… это шутка?

— Нет, блин, правда. Ё-мое…