Право первой ночи. Дочь врага

Глава 8

Ивон очнулась внезапно. Отчего-то бешено колотилось сердце, волнение сдавливало грудь. Девушка с трудом открыла глаза, но ничего не разглядела. Пространство перед ней было пронизано такой темнотой, что ей вдруг показалось, будто она находится в преисподней. Костер погас, ни один луч света не пробивался извне.

Ивон резко села, выставив перед собой руки. Она мучительно пыталась понять, что ее разбудило.

— Гита, ты спишь? — окликнула она няню.

Тишина в ответ насторожила, заставила заволноваться. Ивон села, нащупала ветку хвороста и бросила на тлеющие угли. Огонь занялся крохотными всполохами, осветил землю возле костра.

Какой-то хруст раздался у входа. Ивон перевела взгляд на звук и вздрогнула:

она смотрела на огромные мужские сапоги, заляпанные грязью. Из темноты вынырнули еще одни ноги. Тоже мужские.

Ивон вскрикнула, вскочила, но кто-то из мужчин грубо толкнул ее в грудь, и она упала на спину.

— А вот и красотка проснулась, — захохотал басом неизвестный.

Ивон едва успела вдохнуть, как ее придавило такой тяжестью, что весь воздух мигом вылетел из груди.

— Кто вы? Что вам нужно?

Глаза немного привыкли к темноте. Теперь принцесса понимала, что находится все еще в пещере, но ни Гита, ни Грум не подавали ни звука.

— Поиграем?

На Ивон пахнуло смрадом гнилого рта. Она даже дыхание на миг задержала, но тут же встрепенулась.

— Кто вы? Пустите! — прошипела она и закричала: — Гита, Грум, на помощь!

— Заткнись, тварь!

Удар по лицу был сильный. Ивон откинула голову, зацепилась затылком за камень и завыла от боли. И тут же страх и растерянность сменились тихой злостью. Принцесса нащупала край ветки, которую только что бросила в костер, и ударила ею нападавшего.

Сноп искр на миг выхватил из тьмы грубое бородатое лицо, потянуло запахом паленой шерсти.

Мужчина не ожидал нападения, вскрикнул, вскочил, закрутился на месте, растирая лицо.

— Ведьма! Держите ее!

Но Ивон уже успела подняться. Она бросилась к стене, выдернула из волос последнюю заколку и выставила ее перед собой. Размышлять, куда пропали няня и кучер, было некогда.

И тут же маленькая пещера заполнилась людьми. Они закрыли телами проход, окончательно погрузив пространство во тьму.

— Где она? — завопил кто-то. — Куда пропала?

— Факел зажги, идиот!

Огонь вспыхнул сразу в нескольких местах. Теперь Ивон увидела, что нападавших было четверо. Все грязные, лохматые, одетые в разносортную рванину.

— А добыча ничего! — цвыркнул зубом коренастый мужик.

— Ага, ладненькая.

— Сама залезла в нашу пещеру.

— Только подойдите! — прошептала Ивон, в душе все похолодело от ужаса: в какую новую ловушку она попала?

— Еще и боевая!

— Смотри, платье из шелка. Богатенькая куколка.

— Да ладно тебе! Что богачка забыла в горах?

С каждой фразой они делали шаг вперед. Ивон вжалась в стену, острые осколки камней уперлись в лопатки.

— Где мои слуги? — спросила она. — Отпустите меня. Батюшка даст большой выкуп.

— О! У нас еще и батюшка есть. Слышь, Ярень? А кто у нас батюшка? — хохотнул здоровенный детина, ударивший ее.

— Его Величество Ильмар Пятый! — гордо вскинула подбородок принцесса.

— Кто? — хлопнул в ладоши коротышка. — Слышь, Ярень, что болтает.

— Т-ю-ю-ю, совсем у девки от страха крыша поехала! — присвистнул коренастый Ярень.

— Но награду получить за нее можно, — встрял в разговор молчавший до сих пор худощавый рыжеволосый мужчина.

Он стоял у входа и пристально рассматривал ее. Ивон чувствовала на себе его колючий взгляд и опасность, исходящую от него.

— Предлагаешь продать саторианам?

— А что? Если ее умыть и причесать, может, какой-никакой богач и купит. Этим морским гадам нравятся игиарские белобрысые красотки.

— Тогда надо везти ее на невольничий рынок в Бальварон. Там быстро ее оценят.

«Бальварон? — ужаснулась Ивон. — Только не туда!»

Над этим местом витала дурная слава. Порт Бальварон вырос в плоской, илистой дельте, где Игиарка, главная река королевства, лениво катила свои воды в сторону моря. Это было не место для жизни, а язва на теле земли, возникшая и разросшаяся исключительно из-за нужд армии и алчности маркитантов.

Со всех сторон в королевский двор летели жалобы и донесения. Ведомство дознавателей устраивало облавы, стирало временное поселение с лица земли, но оно появлялось снова, торговцы живым товаром выползали из всех щелей и устраивали аукционы и торги.

Ивон мысленно видела эти гнилые причалы, с которых людей, как тюки, грузили на утлые суда, чтобы увезти в небытие. Слышала грубый смех и лязг монет. Это был конец света в миниатюре, ад, выросший на человеческом страдании.