Право первой ночи или День Влюбленных в другом мире

ПРОЛОГ

Последний багряный блик солнца, словно капля крови, утонул за зубчатым силуэтом разрушенных башен. Холодный ветер, пахнущий прелой листвой и вековой пылью, завывал в пустых глазницах окон, словно души заживо погребенных здесь жертв. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным страхом и скорбью, которую впитывали эти камни на протяжении столетий.
– Пустите! – мой крик не был просто звуком. Это был вопль загнанного зверя, вырвавшийся из самой глотки, хриплый, разорванный. Он потерялся в гулком эхе подземелий и безразличном карканье воронья. Эти черные, как сама ночь, птицы, восседали на обломках, словно судьи на месте казни. Им не было дела до моих слез, до струящейся по щеке крови. Они были частью этого проклятого места. – Пустите же!
– Заткнись, дура! – шипение Лизки прозвучало прямо у уха, ледяное и ядовитое, как удар змеи. Ее пальцы, украшенные длинными, неестественными когтями, впились мне в плечо. – Думала, я просто так отдам тебе Сашку? Мечтай! Он твой? Он будет моим! Только моим!
Во рту пересохло, сердце колотилось где-то в горле, бешено и беспомощно. Я попыталась сглотнуть, но не смогла.
– У нас… у нас сегодня свидание… – голос сорвался в шепот, хриплый и полный отчаяния. – Он… он должен сделать предложение…
Лиза рассмеялась. Этот звук не имел ничего общего с весельем. Он был похож на лязг ржавого металла.
– Предложение? В этот опошленный всеми День влюбленных? – фыркнул Борис, ее брат, чья железная хватка за воротник не оставляла надежды на спасение. Он с силой встряхнул меня, и мир на мгновение поплыл перед глазами. – Какая банальщина! Слюнявая открытка и дешевый ширпотреб. Фу! – он с отвращением сплюнул, и слюна темным пятном легла на замшелый камень.
Я рискнула взглянуть вниз, туда, куда он меня толкал – в зияющую черную пасть подвала. Оттуда тянуло могильным холодом и запахом тлена. Глаза не могли проникнуть вглубь этой тьмы, но воображение тут же нарисовало острые камни и сломанные кости внизу.
– Отпусти… я же разобьюсь… – простонала я, и голос дрожал так же, как и все мое тело.
– Оглохла? Или твой кукольный романчик выжег тебе последние мозги? – Лиза встала передо мной, ее глаза сверкали в сумерках чистым, неподдельным безумием. – Я люблю Александра. Слышишь? Люблю! И он будет моим мужем. Усвоила?
От ее слов стало физически больно, будто она вонзила мне в грудь лезвие.
– А я?.. – вырвался у меня предательский всхлип. – А как же я?..
– А ты? – она наклонилась так близко, что я почувствовала ее запах – дорогие духи и что-то кислое, завистливое. – Сдохнешь. Просто упадешь и сдохнешь. Случайность. Глупая девочка полезла ночью в запретное место, оступилась… Тебя найдут, может быть, через день. Или через неделю. Кровь засохнет, кости дикие звери растащат… Или, – она оскалилась, – не найдут вообще. Здесь очень, очень высоко.
Она сделала шаг, чтобы уйти, но я снова позвала ее имя, уже не надеясь, а просто потому, что это была последняя ниточка, связывающая меня с тем, прежним миром, где были любовь и дружба.
– Лиза! За что? Что я тебе сделала? Мы же с Сашей любим друг друга!
Она замерла. Медленно, как в плохом триллере, развернулась и вернулась. Ее лицо исказила гримаса такой ненависти, что мне стало страшно по-настоящему, до тошноты.
– За что? – ее шепот был страшнее любого крика. – За то, что ты всегда была лучше. Умнее. Красивее. За твои противные ямочки на щеках, когда ты улыбаешься. За то, что на тебя смотрят мужчины. За то, что Саша выбрал тебя. На твоем месте должна была быть Я!
Она с силой вцепилась в мои волосы и резко дернула голову назад, заставляя смотреть на ее искаженное ненавистью лицо. Боль пронзила кожу головы, слезы снова выступили на глазах.
– И все это теперь заметят, когда тебя не станет. А эта… – ее взгляд скользнул по моему лицу с отвращением, – симпатичная мордашка тебе больше не понадобится.
Она не просто ударила. Она полоснула. Со всего размаху, вложив в удар всю свою накопленную злобу. Острые, как бритва, нарощенные когти с хрустом разодрали кожу на щеке. Адская, жгучая боль пронзила меня, и я вскрикнула, пытаясь вырваться, но она сама с силой оттолкнула меня, едва не столкнув в пропасть.
– Не тяни резину, – бросила она брату, уже отходя. – Нас не должны связать с ее исчезновением.
И она растворилась в сгущающихся сумерках, словно призрак. Я осталась наедине с этим монстром. Дышать стало нечем. От боли и страха в глазах потемнело.
– Боря… – выдохнула я, чувствуя, как его хватка на мгновение ослабла. Может быть, в нем еще осталась капля человеческого? – Не губи… Зачем тебе этот грех?..
Он задумался, его грубое лицо исказила странная ухмылка. Он приблизился, и его большие, грязные пальцы грубо вытерли мои слезы. Соль щипнула в свежих ранах, и я застонала, пытаясь отстраниться.
– Знаешь, а ты права… – прошептал он, и его дыхание, пахнущее табаком и чем-то спиртным, обожгло мое лицо. – Не вижу смысла тебя убивать. Ты… ты даже вся такая побитая невероятно красивая. И знаешь что? Ты меня заводишь. Честно. Я всегда тебя хотел. Сколько раз ты приходила к Лизке в этой своей дурацкой школьной форме, в этой коротенькой юбочке… Я представлял, как задираю ее…
Его огромная, потная ладонь с силой нырнула под подол моего платья, грубо схватив меня за бедро, за интимное место. Волна омерзения и ужаса накатила с такой силой, что я дернулась, забыв о пропасти.
– Не надо! – закричала я, отчаянно вырываясь.
К счастью, он убрал руку, но только чтобы громко, по-хозяйски хмыкнуть. Меня трясло мелкой дрожью, как в лихорадке. Ну и семейка. Сестра – психопатка, брат – маньяк и насильник.
– Не бойся… – его голос стал сладким и противным. – Пусть это и твой первый раз… но тебе понравится. Наверняка!
Он дико загоготал, этот звук отразился от каменных стен и вернулся ко мне десятком зловещих эхо. Резко схватив за руку, он с силой потащил меня за собой, вглубь подземелья.
– Борис, одумайся! – я еле поспевала за его широкими шагами, спотыкаясь о камни и кочки.
Я понимала – бежать бесполезно. Он был спортсменом, под два метра ростом, настоящий горилла. Один удар – и я превращусь в тряпку. Отчаяние сдавило горло.
И как же я дошла до жизни такой? Зашла к «подруге» за платьем, поделилась счастьем… До сих пор не верилось, что это не кошмар, от которого я вот-вот проснусь в своей постели. Я знала, что Лиза смотрит на него, знала о ее зависти. Мы с ней давно отдалились… А тут такой день, так хотелось быть самой прекрасной. И я, дура, по наивности вспомнила о ней. А она, такая «заботливая», придумала историю про диковинные туфли из столицы и предложила съездить за ними к тетке на самый край деревни, к этому проклятому замку. Вот я и попала в ловушку.
Мы спустились в кромешную тьму подвала. Борис, видимо, знал дорогу. Он тянул меня за собой через лабиринт сырых, покрытых плесенью коридоров. Воздух становился все гуще, пахло землей, смертью и чем-то еще… металлическим, словно кровь. Я шла, почти не душа, пытаясь унять бешеный стук сердца в ушах. Только бы не упасть. Только бы не сломать ногу. Это место было воплощением зла.
Все в деревне обходили поместье лорда Брокшира десятой дорогой. Старики шептались, что он был колдуном, что не позволял ни одной паре сочетаться браком, пока не воспользуется своим правом первой ночи. А если девица оказывалась «нечиста»… ее больше никто не видел. Говорили, его заживо замуровали в этих стенах за его злодеяния, но замок все равно сгорел, забрав с собой в небытие всю деревню и ее обитателей. Может, это и были просто сказки, но сейчас, в этой леденящей душу темноте, они казались жуткой правдой.
– Куда ты меня везешь? – снова попыталась я вырвать свою изуродованную руку из его лапищи.
– Тут есть одна комнатка… – ответил он, и в его голосе слышалось сладострастное предвкушение. – Со спальней. И кроватью. Правда, не королевская, но… сгодится!
– Для чего?! – вскрикнула я, уже догадываясь о ответе.
– Для любви, малышка! Для любви! – он рассмеялся и с силой втолкнул меня в следующее помещение.
Это был просторный, мрачный зал. Сводчатый потолок терялся в тенях, но лунный свет, пробивавшийся сквозь огромную трещину в стене, падал прямым лучом на конструкцию в центре. Это была не кровать.
Это было нечто, напоминающее средневековое орудие пыток или жертвенный алтарь. Прочная металлическая рама, обитая потрескавшейся кожей, с цепями и кандалами на концах. И что было самым жутким – металл выглядел новым, ни капли ржавчины, словно его только вчера выковали и принесли сюда. Он блестел в лунном свете, как черное зеркало.
– Нравится? – Борис стоял сзади, его дыхание обжигало мою шею.
– Ты… ты же не собираешься оставлять меня здесь? – прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. – В этом месте? Одна?
– А что? – он пожал плечами. – Остынешь. Выветрится из головы эта дурацкая любовь к Сашке… и я тебя отпущу. Возможно. Когда-нибудь. Все зависит от тебя, малышка. От твоей ласки и покорности. Или ты предпочтешь сгнить здесь заживо? Выбирай!
Я в ужасе озиралась по сторонам. Кромешная тьма, сырость, холод.
– Но… там же лес, волки… как можно так поступить с человеком?
– Милая, – он грубо схватил меня и поволок к конструкции, – тебе сейчас стоит бояться не волков.
Он с силой опрокинул меня на эту ужасную раму. Основание мягко, почти живым движением, спружинило подо мной. Прежде чем я успела понять что происходит, он вздернул мои руки и с лязгом, от которого застыла кровь, защелкнул кандалы на моих запястьях. Холодный металл впился в кожу. Я была уверена – ключей у него нет. Это ловушка на один вход.
Внутри меня что-то оборвалось. Предел страха был пройден, его сменила дикая, животная ярость и инстинкт самосохранения.
– Отпусти! Сумасшедший! Помогите! Кто-нибудь! – я закричала, забилась в кандалах, дергаясь и вырываясь так, что металл впивался в кожу, оставляя кровавые ссадины. Я брыкалась, пыталась ударить его коленом, головой, кусала воздух в бессильной злобе.
– Раздвинь ножки… – его ладонь грубо прикрыла мне рот, почти лишая воздуха.
Я из последних сил трясла головой, продолжая вырываться, пока не увидела, как его сжатая в кулак рука описывает короткую дугу. Ослепительная вспышка боли в виске. И все. Тишина. Абсолютная, всепоглощающая тьма, которая накрыла меня с головой, унося прочь от этого ада.