Правое дело

Лютый

Женщина схватила дитятю, скрипнула калиткой, забежала во двор. Залаяла собака и с визгом забилась в конуру после удара хозяйской палки. Пыльную поземку прогнал вдоль улицы холодный осенний ветер, он нес цокот копыт и отрывистые звуки глашатая. Въезжал новый воевода со своей небольшой дружиной. Кони шли шагом, воины осматривали опустевшие улицы, как занятый бастион иноплеменников.

Качнулась за окном избы занавеска, ребенка оттащили от окна. В тишине темной комнаты бабка шепнула дочери:

— Говорят, слепой он.

— Тише, мама. Говорят, лютый, крестить нас приехал.

— Кто лютый, что значит «крестить»?

— Прозвище его Лютый, и говорят, да, слепой он. Князь веру иноземную принял и его прислал веру наших отцов изничтожить.

***

Тихо спустилась ночь, в тереме воеводы долго не гуляли. Лютый тянуть не любил, уже утром хотел взяться за дело. Слово князя — оно как острый топор, на пути его лучше не стоять и, если повелел Ясно Солнышко, с поручением лучше не медлить. Да и последний шанс это для Лютого: кому он, слепой, нужен, если делом не докажет своей пользы? Какова будет его участь?

На заре костер горел ярко. Сухие бревна идолов потрескивали в жарком пламени. Волхв и предсказатель пытался организовать защиту капища. Местные вооружились кто чем: топорами, вилами, цепами, у кого-то отыскались отцовский меч или копье. Щит вообще не проблема — колесо от телеги или просто несколько досок.

Лютый на ощупь слез с лошади, осмотрелся, но словно мимо, глядя не туда. Глаза его видели совсем плохо, только тени на ярком солнце, все размазано, как сквозь грязную воду, в которой ил со дна подняли чьи-то неосторожные ноги.

— Скажи мне, прорицатель, что ждет тебя в будущем? — спросил Лютый у волхва.

— Нас ожидает победа, а тебя бесславная смерть, — ответил волхв, оглядываясь на своих сторонников, которых раз в десять было больше, чем людей князя.

Но все увидели, как, недоговорив, волхв, разрубленный надвое, упал бесформенной горой мяса, а Лютый, глядя чуть мимо собравшейся толпы, сказал:

— Человек, который не знает, что говорит, или откровенно лжет, не может вести вас.

Смущенный народ заволновался, но правда воеводы была очевидной. Он сам, как грозный бог с окровавленным мечом, стоял прямо, словно каменный, смотрел на всех сразу и ни на кого своими белесыми глазами. Явно не видел, но будто знал, в отличие от волхва, что ждет каждого из них. Мужики побросали оружие и щиты. Лютый размахнулся мечом и рубанул деревянное изваяние Перуна, возвышающееся рядом черным бородатым столбом, и гром не грянул с неба, молния не поразила супостата. Старый идол треснул, как подгнившее полено, дружинники закончили начатое, расколов бревно топорами.

Налетел ветер, погнал листву, согнул на своем пути былинки. Осенние облака треснули, народ напрягся, ожидая светопреставления, но выглянуло солнце и, словно вторя ему, чуть поодаль засиял золотой крест в руках болгарских священников. Их праздничное песнопение, подхваченное ветром, разнеслось по полю.

Собравшиеся крестились в реке, потом грелись у костра, идолы горели ярко, как обычные поленья. Послали в деревню за бабами и детьми. Темноволосые иереи крестили всех, потом читали проповеди, объясняли азы новой веры.