Праздничный коридор. Книга 1

Глава 15

Глава 15

После возвращения из Москвы прошла неделя, но спокойствие и полное понимание произошедшего, почему-то не наступило. Зосино сознание во сне и наяву не покидала одинокая мужская фигура, оставшаяся на Лабенецком вокзале.

Анцев ей не звонил, а его домашняя линия была недоступна. «Что-то случилось с нашими отношениями, - пробовала разобраться в ситуации Зося, - но, что, именно? Все было так хорошо. Даже была уверенность, что счастье реально существует и никогда не закончится. Совершенно точно только одно – Александр Михайлович меня любит. Это я сама не сумела убедить его, что у меня тоже все серьезно. Неужели мы с ним расстались навсегда?»

Зося занималась домашними делами, составляла с Людмилой список необходимых семян для весенней посевной, но все делала машинально и неохотно. Даже встреча с паном Станиславом не смогла отвлечь ее от грустных мыслей. Она привезла ему из Москвы пакет семян экзотических овощей, купила обычный набор продуктов, которыми можно порадовать пожилого человека, и вместе с Людмилой отправилась к пану Станиславу в гости.

Дверь им открыл молодой юноша, внешне очень похожий на пана Станислава. Увидев входивших в его комнату Зосю и Людмилу, старичок разволновался, растрогался. На его глазах блеснула слеза. Пану Станиславу нездоровилось, на нем была одета меховая безрукавка, а сверху накинут большой женский платок.

- Пани Зося, пани Людмила! У вас, при всей вашей занятости, нашлось время навестить больного старика? У меня радость - внук приехал на зимние каникулы. На агронома учится, еще один год остался, а дальше защита. Летними каникулами он хотел бы со мной поработать на Вашей земле, пани Зося. Если Вы позволите, то буду премного Вам благодарен. Его тоже Станиславом зовут. От меня ему имя досталось, внешность и любовь к земле.

- Вы еще спрашиваете, пан Станислав! Пусть работает, мы ему зарплату назначим. Правда, Мила?

- Спасибо, пани Зося. Деньги ему, конечно, нужны. Мы с ним вдвоем живем на мои доходы. Но пока он может без денежного вознаграждения поработать.

- Только за зарплату, пан Станислав! Я, когда училась, мне тоже позволили работать все летние каникулы в банке. А за мое присутствие на рабочем месте еще и деньги платили. Теперь-то я понимаю, что таким способом банк мне материальную помощь оказывал. Умница наш Александр Михайлович, - голос Зоси стал грустным и нежным, - он понимал, что просто так я деньги не приму, лучше умру от голода. Зато деньгами, полученными в банке по ведомости, я гордилась, потому что считала их честно заработанными. Мне их потом на целый год хватало, конечно, при условии разумной экономии. Вот, же не дал мне Бог ума, когда-нибудь зайти к Александру Михайловичу со словами благодарности за эту поддержку. Вы мои воспоминания, пожалуйста, не относите к Вашему Стасику. Он-то, наверняка, свою зарплату заработает. Поедем, Мила, домой. Там Санечка, наверное, заскучал.

Но Людмила знала, что кроме Санечки, Зосю еще интересует домашний телефон. Она всегда первой подбегала к звонившему телефону, а потом разочарованно передавала трубку кому-то из домашних. Анцев не звонил! Людмила тоже нервничала – она страстно хотела, чтобы Зося навсегда уехала к своему банкиру. Она мечтала стать богатой, выйти замуж и нарожать детей. Но Зосино присутствие в доме могло перечеркнуть все ее планы.

Наступали выходные дни, и Зося вспомнила, о неисполненном обязательстве прошлого года – она обещала Оксане, что найдет свободное время для встречи с ней сразу после праздников. Вечером позвонила Оксане домой, и они договорились о месте и времени встречи.

Оксана утратила свою былую жизнерадостность, похудела, побледнела, возле рта залегла тяжелая складка. Когда Зося уселась рядом с Оксаной за столиком в небольшом малолюдном кафе, Оксана достала носовой платочек, вытерла мокрые от слез глаза:

- Прости меня, Зося! Не знаю, чего больше я ожидаю от нашей встречи – сочувствия, помощи или просто мне нужна всепонимающая и прощающая жилетка, в которую можно уткнуть разбитое в кровь лицо.

- Оксана, ты, в первую очередь, успокойся. Главное, что ты жива и здорова, а с остальным давай будем разбираться. Я сегодня оставила своего малыша в надежных руках, на целый день. Мы с тобой можем не спеша все обсудить и, возможно, принять какое-то решение.

- Ладно, - Оксана отпила глоток кофе и отставила чашку, - моя жизнь летит быстрыми темпами под откос. Про моего Павлика ты знаешь многое – он драчун, наркоман и маленький бродяга. Его до такой степени затянуло это болото, что он в последнее время старательно избегает со мной любое общение. Он стал прятаться от меня у своих друзей, а иногда перебирался жить на чердак или в подвал. Одновременно, я заметила, что у них намечается какая-то дружба с Савой. Первое, что я испытала от своих наблюдений – это счастье. Наконец-то, думала я, Сава заметил мальчика и протянул нам руку помощи. Но я ошибалась. Именно, Сава учил мальчика ненависти ко мне. Он поучал Павлика, что меня совсем необязательно называть мамой, я чужой ему человек, а у него где-то есть настоящая, любящая его мама, которая вероятно уже ищет его, чтобы забрать к себе домой. Павлик стал меня называть Ксюшей, а когда хотел мне за что-нибудь отомстить или унизить, то придуманная им для меня кличка «швабра» была одним из лучших обращений ко мне. Тогда же, в характере мальчика, я с ужасом обнаружила дикую жестокость. В тот день у меня на работе разболелась голова, Иван отпустил меня пораньше домой, чтобы я смогла принять аспирин и отлежаться в постели. Я открыла дверь своим ключом, разделась и прошла в комнату. Сава и Павлик были чем-то заняты на балконе, меня не заметили. Я уже хотела их окликнуть, когда заметила, что руки Павлика в крови. У нас на балконе голуби слепили гнездо, вскоре там запищали голые птенцы. Так вот, Павлик в руках держал птенца. Как я потом сообразила, он пальцами разорвал его грудь, затем достал трепещущее, живое сердце. Второй птенец лежал рядом, уже разорванный и недвижимый. Я была потрясена - под вполне благополучной, я бы даже сказала, невинной внешностью моего сына скрывается такая крайняя жестокость.