Праздник, припорошенный снегом

Глава 16

— Это же просто невероятно...

— Действительно, так похожа... — услышала я перешептывания, открыв дверь кабинета директора.

Завидев меня в проходе, женщины приосанились и затихли. У директрисы в руках я заметила какие-то фотографии. Вторую женщину не знала.

— Здравствуйте, вы меня приглашали? — смущенно начала я диалог.

— Даночка, проходите, присаживайтесь, — спокойным тоном ответила Инесса Витольдовна, указывая на стул напротив. — Знакомьтесь, это Наталья Андреевна, старший воспитатель детского дома.

Я молча кивнула в знак приветствия и директриса продолжила.

— Дана, вот, возьмите фотографию. Вам случайно не знакома эта женщина?

Взяв протянутый снимок, я с любопытством взглянула и начала всматриваться. На фото было изображено три человека — очевидно, семья. Молодые родители и их совсем крошечный ребенок. С первого взгляда мне показалось, что женщина безумно на меня похожа, но когда начала всматриваться, то, конечно, заметила явные различия. У нас с этой незнакомкой волосы были абсолютно одинакового цвета (как Антон говорил — цвета «глубокой осени», что означало «шатенка с рыжеватым отливом») и длины. Сверху, у левого уголка губ у нас обеих возвышалась довольна крупная родинка (меня из-за этой родинки в юности часто сравнивали то с Синди Кроуфорд[1], то с Наталией Орейро[2] , что мне очень льстило, но всё же я отдавала себе отчет, что до таких красоток мне далеко). Цвет глаз девушки на фото различить было практически невозможно, но их форма тоже, в принципе, походила на мою. Плюс-минус. Лично для меня сходства на этом заканчивались. Мужчину на фото я тоже видела впервые.

— Нет, — пожала плечами, отдавая снимок обратно. — Ни девушку, ни парня я не знаю.

Женщины удивленно переглянулись. Незнакомая воскликнула:

— Да вы же как две капли воды похожи!

— Тс-с-с, тише, Наталья Андреевна, держите себя в руках, — осекла ту начальница.

Я снова пожала плечами и ответила:

— Лишь волосы похожи и родинка. На мой взгляд, мы абсолютно два разных человека...

— Может быть... Может быть... — растерянно протянула Инесса Витольдовна. — Дана, дело в том, что каким-то образом вас тут видела одна маленькая девочка и издалека ей показалось, что вы — это та самая женщина на фото. То есть, ее мама.

— И? На что вы намекаете? — пытаясь перехватить взгляды то одной, то другой женщины, испуганно задала вопрос я.

— Ладно, скажу как есть. Девочка попала в наше учреждение чуть больше года назад. Родители ее погибли в автокатастрофе. Малышка тоже тогда находилась с ними в машине, но чудом осталась жива. В рубашке родилась, ей богу... Прошло уже достаточно много времени, но, похоже, образ матери не стерся из головы у девочки...

— Более того, — вклинилась в разговор воспитательница, — она продолжает ждать, что в один прекрасный день родители её заберут.

— Ой, Наталья Андреевна, прошу вас! — раздраженно перебила коллегу директриса. — У нас тут каждый ребенок этого ждет и лелеет в себе надежды, что однажды...

— Ну... нет. Не сравнивайте. Таня ждет, что ее заберут конкретные люди. Вот эти, с фото.

— Простите, что вмешиваюсь... — боязливо встряла в разговор я. —Но разве она не в курсе, что произошел такой... кхм... несчастный случай?

— А разве такому маленькому ребенку объяснишь! — воскликнула Наталья и отвернулась от меня, очевидно, чувствуя свою вину за то, что за год корректно не смогла донести до малышки о судьбе её биологических родителей.

— Но как так? Вы же тем самым даете надежду на то, что они за ней придут!!! — загорелась я, словно фитилёк. Это было уму непостижимо. — Что за педагоги! С ума сойти!! Теперь ясно, почему она так на меня смотрела... Она же решила, что я и есть ее мама, но не понимала, почему я не проявляю к ней никаких чувств! Вы представляете, что у ребенка могло быть на душе в этот самый момент?! Господи!!! — я всплеснула руками и в первоначальном порыве хотела распахнуть двери и вылететь вон. Но потом вспомнила, что на носу мероприятие, которое на грани фола, и остепенилась, чтобы еще больше не поссориться с начальством.

Неуверенно посмотрев на Инессу, я увидела, как от ярости и глубокого взволнованного дыхания у нее расширяются ноздри, а кисть правой руки сжата в кулак. Что касается Натальи, так та вообще, похоже, в ступор от такой моей наглости впала. Закрыв глаза и выдохнув, я сказала:

— Простите... Это совсем не то, что я хотела сказать.

— Нам нужно, — совладав с эмоциями и как можно более спокойно ответила директриса, — чтобы вы поговорили с Таней. Тет-а-тет. Она требует, плачет, истерит.

— Кто? Я? В смысле я?!!! — испугалась в этот момент не на шутку. Что это, выходит, я должна буду объяснить ребенку, что я — не настоящая мама, да и не собираюсь ею становиться? Нанести ребенку травму? — Нет! Нет! И еще раз нет. Я не желаю с ней разговаривать о том, что вы должны были, как педагоги, донести до нее еще год назад. Хотите — жалуйтесь на меня моему начальству, но на такое я не пойду.

— Даночка, — с приторно сладкой интонацией начала Инесса, — вас никто не заставляет говорить с Таней об этом. Просто побеседуйте с ней. Скажите, что не мама и что она ошиблась... Можете добавить, что мама, возможно, скоро придет...