Праздник, припорошенный снегом

Глава 22

— Витя, большое тебе спасибо за помощь. Ты огромный молодец — так выручил, не попросил гонорар, а сейчас стоишь и помогаешь мне снимать декорации, когда это должно быть работой волонтеров, половина из которых уже покинула зал, — я похлопала по плечу добродушного парня и с благодарностью посмотрела на него.

— Дана, не стоит, правда. Я делал это от чистого сердца, плюс сам кайфую от такой работы. Мне нравится перевоплощаться, выступать и быть участником какого-то большого командного дела, — немного засмущавшись, ответил тот. И тут у меня возникло предложение, от которого, думалось мне, он не сможет отказаться:

— А ты никогда не думал переехать в наш город на постоянку? Я знаю, что ты учишься с Игорем на заочке и у нас бываешь нечасто... Но что тебе делать в Микитинске? Точнее... ты же вроде вообще из деревни, так? Я бы могла замолвить за тебя словечко и устроить на работу в наше ивент-агентство по тому же контракту, что и Игоря!

Парень с искренней благодарностью взглянул на меня, но, к удивлению, произнес со всем не то, что ожидалось:

— Спасибо, это просто замечательное предложение, всё это время я мог о таком только мечтать! Но... сейчас его принять не могу, так как уехать не получится.

— Но почему? Почему, Витя? От таких возможностей отказываться глупо! Часто на мероприятиях гостями бывают очень влиятельные люди из различных сфер деятельности. Вдруг бы тебя кто-то заметил и...

— Не продолжай, Даниэла. Мне больно это слышать, я и сам всё прекрасно понимаю. Но уехать я не могу, так ухаживаю за тяжело больной матерью, — с этими словами парень отвернулся и продолжил отклеивать гирлянду от стены.

Больше с расспросами и предложениями я не лезла.

В молчании мы продолжили убираться еще минут пятнадцать, пока я тихонько не сказала:

— Несмотря на твой отказ и положение, я все равно предлагаю тебе подумать. Время пока еще есть. Ответ давать не заставляю, но просто скажу, что пропасть такому таланту будет горько в этой глуши.

Парень молча кивнул, подошел, сказал еле слышно «спасибо» и по-братски заключил в объятия. А я сказала:

— Всегда мечтала о брате.

В этот момент в зал неожиданно вошла Саша и снова застала нас с Виктором в обнимку. Да чтоб её! Хотя... какое дело до нее!

— А вы все лобызаетесь... — бросила та косой взгляд на нас. — Не отвлекаю ни в коем разе, птенчики. Перчатки забыла! Уже ухожу!! Ухожу!

— Тьфу ты! — сплюнула я. — Таких раздражающих особ еще поискать, — добавила, когда за той захлопнулась дверь.

— Не знаю, — пожал плечами Витя. — Что-то в ней всё-таки есть...

— О-о-о, — протянула я, чуя неладное. — Актер ты хороший, а вот со вкусом на женщин у тебя, похоже, беда.

— Хочешь сказать, Саша некрасивая?!

— Почему же... Мордашка милая, глаза голубые, блондинка. Но стерва ужасная! Абсолютная! Попомни мои слова: если вступишь с такой в отношения, она заживо сожрет тебя и убьет в тебе все человеческое.

— Да не собираюсь я... с ней... Просто говорю, что красивая, — одернул меня Витя так резко, что мне сразу стало понятно, что он на нее запал. Я закатила глаза и решила не лезть в его амурные дела. Пусть сам разбирается. У каждого человека в жизни должны быть грабли, наступив на которые и получив оплеуху будь здоров, впредь они окажутся более осмотрительными и разборчивыми.

Покончив с уборкой декораций, мы попрощались с Виктором, я пожелала его маме скорейшего выздоровления (на что он лишь многозначительно хмыкнул), пообещала, что для него остаюсь на связи, понадеялась, что эта наша не последняя встреча и мое предложение остается в силе.

Выйдя из актового зала, я направилась за Таней.

***

— А ты когда-нибудь плобовала снег на вкус? — спросила у меня Таня, бодро шагая за периметр детского дома.

Я засмеялась, сделав вид, что припоминаю и ответила:

— Ты знаешь, было дело. Правда, кончилось не очень хорошо — острым бронхитом, перешедшим в воспаление легких.

— Сто-о? — сморщила лобик девочка. — Куда кто пелесол?

— В общем, заболела я сильно тогда. И после этого снег не пробовала.

— Даже на кончик языка?

— Даже на кончик языка.

— Вообще-вообще никогда?

— Да, Таня.

— А мне мозно поплобовать?

— Нет, а то тоже заболеешь.

— Ну ангел-хланитель… Ну позаюста.

— Нет, под моим присмотром точно нет, — строго сказала я, включив интонацию своей бабушки, когда та в детстве мне тоже запрещала делать потенциальную пакость.

— А если ты заклоес глаза, то тогда я буду не под плисмотлом!! — воскликнула Таня и засмеялась.

— Ах ты хитрюга!

С этими словами, хохоча, Танечка рванула с места, открыв при этом рот и вытянув язык, чтобы снежинки падали прямо на него. Ну картина маслом, честное слово! 

Я погналась за ней с криками “Догоню!” Девочка начала обстреливать меня снежками, а я шутливо уворачиваться! После десятиминутной беготни мы всё же остановили игру. На улице был сильный ветер и большими хлопьями снег покрывал крыши домов, машин, деревьев и окутывал дороги белым покрывалом. У Тани порозовели щечки, а на ресницах застревали снежинки.