Пребуду вечно я с тобой…

Глава 3

-Ах, взгляните, кто это танцует с Руневским? – баронесса подняла лорнет и, прицелившись сквозь него, упорно не сводила взгляда с хорошенькой девушки, весело вальсировавшей с ее приятелем.

-Кажется, княжна Хованская. Дочь старого князя Гаврилы, - ответил ей с поклоном и улыбкою стройный статский, случившийся подле нее.

-Вот как? Не слишком ли она юна?

-О нет, сколько мне известно. Впрочем, думаю, что нынче она впервые в свете. Ранее я ее не видел.

-А откуда же вы тогда ее знаете? – удивилась баронесса и принялась столь же упорно лорнировать своего собеседника, сколь до сего момента лорнировала молодую княжну.

-Я бывал в доме князя по делам, - ответил стройный статский, - и там имел удовольствие быть представленным сей барышне.

-Так-с, - безапелляционно резюмировала баронесса, - недурна. И будет иметь успех.

Статский поклонился все с тою же улыбкою и спросил:

-Не желаете ли лимонаду, Юлия Николаевна?

-О, с удовольствием, - милостиво кивнула баронесса и перевела свой лорнет на знаменитость этого сезона князя Гвидо.

Статский меж тем отправился за лимонадом, а к баронессе приблизился Кавальканти, привлеченный ее пристальным взглядом и любезной улыбкою.

-Доброго вечера, прекрасная Юлия Николаевна, - улыбнулся италиец.

-Князь, - кивнула головою баронесса, опустив наконец лорнет, но опущенный сей лорнет вовсе не мешал в который раз оглядеть собеседника с ног до головы.

Да, невозможно было не восхищаться южным гостем. И дело было не столько в том, что был он иностранец, князь, богач. Всего этого было бы мало, слишком мало для света, когда бы не обладал князь Кавальканти двумя важнейшими свойствами: блистательной внешностью и неотразимым обаянием.

И сейчас баронесса, оглядывая его, не могла не признать, что был он ну просто дьявольски хорош! Хотя она не признавала подобных выражений и в жизни не встречала мужчин, о которых бы ей хотелось сказать, что они неотразимы, но данный случай был исключением. Пожалуй, ежели поразмыслить, только Платон Зубов[1] во времена ее молодости мог бы прозываться таким роковым красавцем, но в том и на малую толику не было того очарования, кое было в сем князе Гвидо. Платон был злодей и негодяй препорядочный, как, впрочем, и все его семейство, а особливо сестрица Зубова, о которой баронесса вспоминать не любила, ибо искренне ее терпеть не могла. В италийском князе вовсе не чувствовалось ничего подобного. Он был не только красив, но и мил и искренне любезен.

-О чем вы задумались, Юлия Николаевна? – улыбнувшись так, что баронесса едва не покраснела от неожиданности, спросил князь Гвидо.

-Все о том, сударь, что не дает покоя ни мне, ни прочим. Откуда у вас такие познания в русском языке? Право, я и помыслить не могла, чтоб где-нибудь за пределами России кто-нибудь знал бы наш язык.

-Почему?

-Ах, не спрашивайте! – досадливо поморщила Юлия Николаевна.

-Хорошо, не стану спрашивать, а лучше отвечу. Ничего в сем нету необычайного. Я жил в России будучи дитятей. Мой батюшка служил тут и довольно долго.

-Вот как… - задумалась баронесса. – Однако, где же мой лимонад?

-Вот ваш лимонад, - перед нею тут же оказался статский с бокалом прохладительного напитка.

-Как вы долго, - нахмурилась Юлия Николаевна, но бокал взяла и отпила немного.

-Итак, вы долго жили в России, - продолжила баронесса. – И вернулись сюда вновь. Для чего?

-Как вам сказать… - князь помедлил. – Без особенной причины, сударыня… Да, скорее так: без особенной причины.

-Быть может, младенческие воспоминания? – предположил статский.

-Быть может, - с поклоном и улыбкою ответствовал ему Кавальканти.

-Ах, какой вздор! – воскликнула баронесса. – Никогда, глядя на вас, князь Гвидо,  я не заподозрила бы вас в таком… таком… сентиментализме!

-Как вы проницательны, сударыня! – рассмеялся князь. – Но не обманывает ли вас ваша проницательность теперь?

-Думаю, что нет, - серьезно ответила баронесса.

-Полно, Юлия Николаевна, - оборотился к ней статский. – Это даже несколько неучтиво… - осмелился заметить он.

-Как вы дерзки! – нахмурилась баронесса. – Ступайте, потанцуйте! – велела она непреклонным тоном. – Это с вашей стороны неучтиво, замечу вам, стоять у стены, когда столько барышень не приглашены и скучают. Кстати, князь, оборотитесь к танцующим.

Статский, смутившись, отошел.

-И что я должен там увидеть? – спросил Кавальканти.

-Вон ту молодую особу, что танцует с Руневским, - баронесса кивнула в сторону Лизы Хованской, безмятежно не ведавшей о том, что о ней ведется беседа. – Вы знаете Руневского?

-Да, с Руневским я знаком, - кивнул головою князь.

-Как вам сия особа?

-Зачем вы спрашиваете? – усмехнулся Кавальканти.

-Мне интересно вот почему, - начала баронесса, - вы человек одинокий, но молодой. Не слишком молодой, однако. Вы кажетесь именно таким человеком, которому уже пора задуматься о семейственности.