Пребуду вечно я с тобой…

Глава 4

Никак не ожидала Лиза, что первый бал ее пройдет так легко и, более того, успешно. Ни одного почти танца не провела она у стены. Ей было весело, и даже покойно и приятно. Она чувствовала, что хороша собою и привлекает всеобщие восхищенные взгляды. Конечно, она видела и иные взгляды: критические, завистливые и недобрые. Но это тоже было подтверждением ее неотразимости, ибо все эти взгляды кидали на нее чужие маменьки и другие молодые девицы.

Лиза легко и изящно танцевала, будто порхала по ярко освещенному залу. Она не могла не видеть, как останавливаются на ней глаза лучших и признанных в свете танцовщиков. Не могла не слышать разговоров, ведшихся за ее спиною. Но когда на нее обратился взгляд лучшего из кавалеров, танцевать или даже говорить с котором почли бы за честь все, кто находился в бальной зале, то             молодая Лиза Хованская едва не лишилась чувств от испуга, когда столь известная в Петербурге личность обратила на нее свое внимание.

Матушка молодой княжны сделала все возможное, дабы дочь ее не упустила своего счастья. Не смотря на ту уверенность, которую обрела Елизавета Гавриловна едва поняв, что она пользуется успехом, девушка еще несколько дичилась мужского общества. Тем не менее, матушка ее была женщиной решительной и не позволила дочери в самый важный момент испортить дело собственной нервностью.

Поэтому когда князь Гвидо, едва отошедши от баронессы Юлии Николаевны, направился к княжне Хованской и с изящным поклоном произнес:

-Не соблаговолите ли подарить мне следующий котильон?

То маменька весьма вовремя наградила смутившуюся дочь энергическим тычком в бок (но, разумеется, так, что никто сего не заметил!) и Елизавета Гавриловна тут же ответила согласием, хотя и тихим, но внятным и любезным.

Вот зазвучала музыка, пары встали в центр зала и начались сложные фигуры, которые у неопытных и начинающих всегда вызывали полнейшее напряжение мыслей и ног.

Лиза украдкою поглядывала на своего кавалера, который с совершенно невозмутимым видом вел ее сквозь котильонные дебри. Впрочем, вид его был не так уж и невозмутим. Он улыбался Елизавете Гавриловне и всем своим видом давал понять, что просто счастлив танцевать именно с нею. В те моменты, когда он отвлекался от нее, Лиза решительно, но незаметно, разглядывала его внешность.

Да, что говорить, князь Гвидо Кавальканти был мужчина весьма авантажный. Немудрено, что в свете все были от него без ума. Он был статен, красив, черные кудри его свободно вились надо лбом и черные же глаза сверкали из-под кудрей. Самые правильные, то есть классические черты лица предоставлялись на зрительский суд. В нем не было никакого изъяна. Разве только что какой-нибудь придира смог бы посетовать на то, что слишком уж горяч был его взгляд, или иной раз излишне порывисты движения. Но что нам придиры?

Елизавета Гавриловна даже и не задумывалась о таких вещах, она лишь видела пред собою идеальный образец мужчины и не могла не увлекаться им, а также не  могла не увлекаться тем, что на нее было обращено его благосклонное внимание.

-Вы впервые в свете, не так ли? – спросил князь Гвидо.

-Да, - едва слышно ответила Лиза.

Некоторое время они молчали.

-Вы прелестно танцуете, - последовала следующая реплика.

-Благодарю вас, - так же сдержанно и скромно ответила девушка.

Кавальканти так же не мог удержаться от того, чтобы не рассмотреть как следует вблизи прелестное лицо своей партнерши.

Елизавета Гавриловна была хороша, что и говорить. Дивное юное лицо, с бледною кожей, но с нежным румянцем на щеках. Темные волосы, вьющиеся у висков, и темные же глаза, кроткие, сдержанные, но будто светящиеся изнутри какой-то невысказанной мыслью. Грациозная длинная шея и изящные движения рук, общая легкость в фигуре и во всех движениях.  И не хочешь, а залюбуешься!

Но вот сдержанность, ее сугубая сдержанность вовсе не позволяла Кавальканти проявить себя. Ибо на все его вопросы и замечания она отвечала односложно и почти не давала повода продолжить беседу. Однако, немного поразмыслив, князь пришел к выводу, что вот это-то как раз и недурно. Сдержанность и неразговорчивость, возможно, и не так уж свойственны ей. Надо же иметь ввиду, что то был первый выход юной девушки в свет.

С другой стороны, что-то подсказывало Кавальканти, что его визави в обычные дни также не поражает бойкостью и развязанностью. И это пришлось ему по душе. Ведь не далее как несколько минут он уверял своих собеседников в том, что ищет именно такую девицу. И не стоит ли теперь, как говорят русские, закусить удила? То есть не стоит ли тут же и присвататься к сей особе, пока свет еще не оказал на нее своего губительного воздействия?

После танца он отвел Лизу к ее матушке, учтиво раскланялся и удалился. Анна Александровна немного побранила Лизу за то, что та была так холодна и неразговорчива с кавалером, но после, качнув головою, молвила:

-Что же, чему быть, того не миновать. И ежели ты не привлекла его внимания, то уж теперь то чего рассуждать о том… С другой стороны, - поразмыслив, прибавила Анна Александровна, - что тебе за важность в первый же день в свете привлекать к себе сразу же пристальное внимание? Торопиться тебе некуда, Лиза, так что…

-Благодарю вас за снисходительность, матушка, - ответила Лиза, невольно вздохнув с облегчением.