Предал. Продал. Отомщу

7

У меня был очень простой и примитивный план. Крохотные пунктики в голове, которым я собиралась следовать.

Я хотела затеряться в огромном городе, где ты, по сути, никому не нужен, где до тебя нет никому дела. Переждать. Стать невидимкой. А позже, возможно, уехать куда-нибудь подальше, где нас никто не найдёт.

Сейчас – я понимала это очень хорошо – мне не вырваться. Талгат не из тех, кто махнёт рукой и позволит мне жить так, как я захочу. Хотя это было бы честнее.

Раз уж надумал, пусть бы разводился и женился. Я бы не спорила. Лишь бы дочь мне оставили. Но так, как хочу я, мирным путём не выйдет.

А поэтому… Простые и понятные мне пункты.

Снять квартиру, где нам с дочерью будет хорошо и уютно.

Никогда не появляться в тех местах, где нас помнили или могли опознать.

Найти какую-нибудь работу. Что-нибудь попроще.

Работы я не боялась, но понимала: на что-то хорошо оплачиваемое надеяться не стоит. Но мне двадцать три, я молодая и неглупая (наверное), смогу со временем определиться и найти дело по душе. Может, какие-нибудь курсы закончу хотя бы. Главное – начать.

Не сказать, что я лучилась оптимизмом, но подбадривала себя, как могла. Сомневалась и страшилась – не без этого, потому что, по сути, не знала жизни.

Но ведь тысячи молодых женщин живут как-то? Растят детей без мужей, реализовываются. И с нуля начинают. Если смогли они, получится и у меня. Пусть не сразу.

Я понимала: в моём плане слишком много прорех и дыр. Например, я пока не знала, куда девать дочь, пока буду работать. Но я решила начать, а там уж как-то да образуется.

Первым делом я выбросила телефон и купила новый – простенький и подешевле. Приобрела новую сим-карту.

Вчера я поискала объявления о квартирах, что сдаются внаём. Выбирала тщательно те, что находились подальше, в спальных районах, где ни Талгат, ни его друзья или знакомые точно не бывают.

Там и цены приемлемые. Пусть квартира будет скромной – уж это я как-нибудь переживу. С нового телефона я делаю первые звонки. Договариваюсь о встречах, чтобы посмотреть жильё.

Ева нетерпеливо ёрзает в детском кресле.

– Мы не поедем сегодня рисовать? – спрашивает она.

– Нет, моё солнце. Мы сегодня будем с тобой кататься по городу и смотреть место, где теперь будем жить вдвоём. Ты и я.

– Почему? – дует она губки. У неё это забавно получается. Я так её люблю, что запросто может остановиться сердце, если вдруг кто-то отберёт её у меня. – Мы не вернёмся домой?

Я думала, как объяснить ей всё. Но сейчас растеряла слова. Не знала, как это сделать попроще.

– Нет. Мы не вернёмся больше домой.

– А как же папа? Он же будет переживать? Искать нас?

Лучше бы он, конечно, этого не делал.

– Послушай, Евушка… Так получилось, что папе я больше не нужна. Он встретил другую женщину и скоро приведёт её в свой дом. Так бывает иногда.

– Это как у Милы? – наклоняет дочь голову. Волосы волной падают ей на плечо. – У неё родители развелись. Теперь у папы своя семья, а у мамы – своя.

С Милой они вместе ходят на танцы. Вот уж не подумала бы, что дети такое обсуждают.

– Ну, что-то вроде того.

– Я не хочу жить с чужой тётей. Я хочу быть с тобой, – кидается Ева ко мне, и я сжимаю её в объятиях.

– Вот поэтому мы и уехали. Я тоже не хочу с тобой расставаться, солнышко.

– Это у нас приключения? – делает она круглые глаза и разводит руками. Ладошки у неё ещё детские-детские, чуть припухлые, с ямочками.

– И приключения, и тайны. Нам надо очень-очень хорошо спрятаться, чтобы нас не нашли. Я буду звать тебя Лина – ведь это тоже часть твоего имени. И если вдруг кто-то спросит, как тебя зовут…

– Я скажу, что Лина, – кивает Евушка головой и улыбается. На щеках у неё тоже ямочки. – Здорово как! – хлопает она в ладоши. – Как в кино!

Для неё это почти игра. А для меня… квест на выживание. Получится ли? Смогу ли? Эти вопросы снова и снова грызут изнутри и не дают покоя.