Предал. Продал. Отомщу

9

Я спешила и нервничала. Практически никогда я не оставляла дочь с чужими людьми.

Несколько раз за Евой приглядывала приходящая няня, когда Талгат вдруг решал, что нам нужно появиться в «свете». Он почти обходился без этого, но иногда это требовалось для его имиджа.

Он наряжал меня, как куклу. Я улыбалась приклеенной улыбкой и молчала – так он мне велел. Ловила пристальные взгляды.

Свежая. Юная. Красивая. Так говорили обо мне мужчины, что общались с мужем. И все эти слова словно не обо мне. Я всегда ощущала себя длинноногим нескладным жеребёнком – пугливым и робким. Мне не хватало лоска и умения себя вести расковано, как делали это другие светские дамы на тех же приёмах.

Я любовалась ими и завидовала. Пыталась немного подражать, и всё равно не знала, как правильно поставить ноги, чтобы не споткнуться. Силы уходили именно на это: не упасть, не сломать высокие каблуки, которые так и не научилась носить. А ещё я старалась меньше смотреть по сторонам, чтобы не разозлить Талгата.

Однажды он меня ударил после такого вот приёма, потому что посчитал, что я пялилась на одного из мужчин.

Не побил, нет. Всего лишь одна хлёсткая, но очень обидная пощёчина. И мораль в километр, как должна вести себя примерная жена.

Но сейчас я оставила ребёнка с женщиной, которую знала от силы час, и поэтому на душе было неспокойно.

Я бросила машину в центре, там, где обычно, когда приезжала в город.

Это был ещё один символический мост, который я сожгла.

Теперь точно ни шагу назад. Теперь – другая жизнь.

В тот момент, когда я спускалась в тёмное чрево метро, я чувствовала слабость и головокружение, смесь страха и некоей эйфории. У меня подгибались и мелко дрожали колени. Я не сомневалась в том, что сделала. Я просто пока не знала, куда двигаться дальше, но уже немножко верила, что если всё удалось сейчас, то получится и остальное, задуманное мной.

Я зашла в супермаркет и купила продукты. Не рассчитала, что придётся всё тащить в руках – всё же отвыкла я от такого. Изнежилась, избаловалась, привыкла к машине.

И, может, именно эта злость на себя, помогала мне двигаться дальше.

Я вернулась в тихий дворик, где шелестели уже немного побуревшие листья тополей, где мужчины играли в козла за столиком – азартно, с криками; где на лавочках сидели бабушки, зорко следя за внуками, что играли в песочнице.

В моём понимании – почти идиллия. А я словно в шапке-невидимке, и нет тяжёлого взгляда Талгата надо мной. Где-то там остался Мехедов с сальными глазами. А мне невероятно легко. Так спокойно на душе, что даже не верится.

– Спит ещё, – встретила меня Вера Фёдоровна, – умаялась. А ты справилась со своими очень важными делами, Роза?

Я даже вздрогнула, когда она назвала меня чужим именем. Но именно так я представилась при знакомстве. Ничего лучшего в голову не пришло.

– Да, – потащила я в кухню продукты, – мне надо было отдать машину. Не моя она.

– Ты бы поела, в чём душа только держится, – покачала головой моя хозяйка.

– Я поем. Ужин приготовлю, можно?

Часть продуктов – в холодильник, а кое-что – для ужина, на стол.

– Роза, – снова Вера Фёдоровна окликает меня, и я опять невольно вздрагиваю, – это, конечно, не моё дело… но, возможно, мне что-то стоит знать? Из того, что ты скрываешь?