Преданная им

1

Глава 1

Любовь не заканчивается словами.

Она заканчивается его губами на теле другой.

***

— Диана, голова дико болит, я лягу спать, — говорит Амир, в очередной раз заставляя меня выдохнуть. Неприятно признавать, но я до сих пор стесняюсь близости с собственным мужем.

— Помочь с этим?

Глаза мужа мгновенно загораются чем-то темным, до мурашек будоражащим, однако так же быстро потухают, когда он видит мой испуганный взгляд, ведь то, о чем он думал, явно не сходится с моим желанием сделать ему обычный массаж головы.

— Спи, Диана. Спи, — говорит он, а потом отворачивается от меня…

***

Вспоминаю вчерашнюю ночь и лишь крепче сжимаю пальцами прохладный металл термоса. С самого утра я не находила себе места, думая о вчерашней ночи и о том, как часто Амира мучают головные боли. Заказав нужные травы, я сварила специальный горный отвар по бабушкиному рецепту, чувствуя, как кончики пальцев покалывают от нетерпения дать его попробовать Амиру.

Однако наравне с нетерпением, грудь сжимает от щемящего чувства опустошения. Словно что-то не так. Словно воздух разряжен, и мне не хватает кислорода.

Прошу водителя такси выключить кондиционер, циркулирующий затхлый воздух, пахнущий дешевым ароматизатором, и открыть окно. Лишь позволив свежему воздуху врезаться в моё лицо, ощущаю некое подобие расслабления.

Водитель смотрит искоса на мой синий платок в зеркало заднего вида, но я не обращаю никакого внимания, заполняя легкие воздухом до основания, потому что стоит мне только увидеть мужа, уверена, я снова не смогу дышать. Так бывает каждый раз, когда я ощущаю на себе его обволакивающий, собственнический взгляд и теряюсь под ним, пряча свой под опущенными ресницами.

Когда подъезжаю к стеклянной башне «АльфСтрой», принадлежащей семье Басаевых, а теперь и моей, ощущаю энергетику холодной мощи ветрового порыва, что заставляет себя чувствовать маленькой крошкой под тенью небоскреба.

Руки трясутся от ощущения чуждости окружающих меня вещей: от отполированного до зеркального блеска гранита под ногами до ледяного взгляда охранника, явно не знающего, кто я такая.

— Я к Амиру Ибрагимовичу, — говорю на удивление ровно.

— Он не ждет посетителей, — грубо отрезает мужчина, сканируя меня взглядом. По коже прокатывается колючая волна, и я медленно выдыхаю, отводя взгляд, который тут же цепляется за знакомое лицо в глубине холла.

Магомед — начальник охраны, часто бывающий у нас дома. Он замечает меня, и на его лице проступает удивление, сменяющееся пониманием. Короткий кивок в сторону поста охраны, и ни одного слова… Мужчина пропускает меня без дальнейших вопросов, и я благодарно киваю Магомеду, а потом прохожу к стеклянному лифту, тут же уносящему меня вверх.

Термос в руках становится все тяжелее, а сердце колотится о ребра. Я никогда не была в офисе Амира за те месяцы, что мы женаты. Так странно тут находиться, и в то же время удивительно, ведь если так подумать, все это принадлежит и мне тоже.

Останавливаясь на нужном этаже, пробегаюсь взглядом по табличкам и цепляю нужную.

Генеральный директор Басаев Амир Ибрагимович. Улыбаюсь, чувствуя внутри гордость и тепло от осознания того, что являюсь женой такого мужчины.

Вхожу в приемную довольно тихо, ведь не ношу каблуки, это слишком привлекает внимание, а я не хотела бы, чтобы мой муж нервничал из-за этого. Стол его секретарши выглядит так, будто пережил гражданскую войну: недопитый кофе, куча небрежно лежащих бумаг, брошенный на клавиатуру шарфик.

Из-за приоткрытой массивной двери кабинета доносятся звуки. Сдавленные, рваные, словно кому-то плохо. Сердце пускается вскачь, стоит только подумать о том, что Амиру может быть больно. Сделав несколько шагов, я толкаю дверь в его кабинет, но… никого не вижу.

Пространство делится на рабочую зону с огромным столом перед панорамным окном и ещё одной дверью. Скорее всего это комната отдыха, откуда и доносятся странные звуки.

Внутри все холодеет, когда я подхожу к приоткрытой двери, а потом меня пронзает такой острой болью, что я зажимаю рот рукой, облокотившись плечом о стену.

Женский низкий, горловой стон переплетается с грубым, животным рыком. Мне не нужно время, чтобы понять, что происходит. Я, может и наивная, но не глупая.

Раздается вибрацией по воздуху шлепок и одновременно с ним звонкий вскрик задыхающейся от смеха и возбуждения женщины. Голос Регины. Секретарши Амира.

— Да, вот так… Твоя скромница-жена на такое никогда не пойдет, так ведь?

Из-за перекрытых пеленой глаз я не сразу распознаю их тела, однако когда все же вижу… Это сравнится лишь с ощущением вспарывания лезвием твоего сердца.

Почему… так больно.

Больно видеть, как мой муж вколачивается в другую. Как оставляет влажные поцелуи на ее спине, как за волосы хватает и тянет на себя, грубо толкаясь глубже, а потом душить начинает.

У меня тошнота к горлу подкатывает, а она смеётся… Громко, бесстыже, подмахивая бедрами к мускулистому телу моего мужа.

— Твоя мышка ведь даже не догадывается, какой ты зверь, и что тебе на самом деле нужно…