Преданная мужем: Истинная Бога Смерти

Глава 1. Натяжение оборванных нитей

Свист рассекаемого воздуха разрывал барабанные перепонки. Холодный, колючий ветер обжигал кожу, сдирая с неё остатки человеческого тепла. Я падала.
Точнее, падало тело, в котором я очнулась всего несколько минут назад.

Мой разум, привыкший мыслить категориями чертежей, силиконовых форм и шарнирных соединений, отчаянно пытался проанализировать происходящее. Я — Ева. Тридцатидвухлетний мастер театральной аниматроники и создательница самых пугающе-реалистичных кукол для столичных дарк-кабаре. Я помнила удушливый запах гари, треск горящих деревянных каркасов в моей мастерской на Земле, рухнувшую балку... Темноту.

А затем — резкий вдох, вкус крови на губах и чужие воспоминания, ворвавшиеся в мозг со скоростью пули.

Леди Аврора. Рори. Восемнадцать лет. Идеальная, фарфоровая аристократка Стеклянного Двора — лицемерного, сверкающего мира, где каждый шаг выверен, а каждая улыбка пропитана ядом. Я увидела последние минуты её жизни её же глазами. Брачная ночь. Роскошный хрустальный балкон, нависающий над зияющей воронкой Пепельной Пустоши. И ледяные глаза новоиспеченного мужа — лорда Кассиана. Правителя, помешанного на чистоте и симметрии.
«Ты была безупречной куклой, Рори. Идеальным сосудом. Но чтобы Стеклянный Двор продолжал сиять, кто-то должен кормить Бездну. Прощай, моя дорогая жена».
Толчок в грудь. Хруст расшитого жемчугом корсета. И стремительное падение во мрак.

Я летела вниз, в проклятую Пустошь, и этот полет казался бесконечным. Паника билась в горле, но мозг кукольника, привыкший к экстренным ситуациям на сцене, работал с холодной ясностью.

«Анализируй каркас», — приказала я себе.

Я попыталась пошевелить руками. Чужие мышцы слушались плохо, словно проржавевшие механизмы, но они работали. И тут я увидела это.
Мир вокруг меня перестал быть просто темной пропастью. Он расслоился. В воздухе, в густом мраке, пульсировали мерцающие линии. Тончайшие, едва уловимые струны энергии. Они пронизывали пространство, сплетались в сложные узлы, тянулись от камней, от обрывков облаков, от моего собственного падающего тела.

Это не была магия стихий или пошлые заклинания из сказок. Это была механика мироздания. Магия Нитей. Моя душа, привыкшая всю жизнь связывать, сшивать и натягивать тросы, трансформировала энергию этого мира под себя.

До удара о дно оставались считанные секунды. Внизу уже клубился густой, непроглядный серый пепел. Если я ничего не сделаю — этот хрупкий человеческий каркас разлетится на тысячу окровавленных осколков.

Я вытянула руки перед собой, скрючив пальцы, как кукловод над крестовиной.
— Ну же... — прохрипела я, игнорируя боль в чужом, непривычном горле. — Натяжение!

Я мысленно вцепилась в толстые энергетические каналы, проходящие вдоль стен ущелья. В глазах потемнело от чудовищного напряжения. Магия отзывалась с трудом, она сопротивлялась, резала мои духовные ладони, но я тянула. Я заставила нити пространства сплестись подо мной в тугую, пружинящую сеть.
Словно гигантский батут из невидимой стали.

Удар!
Меня впечатало в собственное плетение. Воздух с влажным хрипом выбило из легких. Ребра тревожно хрустнули — кажется, одно все-таки сломалось. Магическая сеть с амортизировала падение, прогнулась до самого предела, а затем лопнула, разлетевшись искрами.
Последние десять метров я пролетела кубарем, рухнув в глубокие, мягкие барханы.

Пепел.
Он был повсюду. Серый, тяжелый, пахнущий озоном и древним тленом. Он забивался в нос, оседал на разорванном свадебном платье, которое теперь выглядело как грязная половая тряпка.

Я застонала и с трудом перевернулась на спину. Каждая кость ныла, словно по ней прошлись кувалдой.
— Проверка шарниров, — прошептала я в пустоту, поочередно сгибая пальцы рук, локти, колени. Все работало. Тело Авроры оказалось на удивление крепким для «фарфоровой куклы».

Опираясь на дрожащие руки, я села. Надо мной, в недосягаемой вышине, слабо мерцало круглое отверстие — искусственное небо Стеклянного Двора. Там, наверху, мой «любящий» муж Кассиан наверняка уже принимает соболезнования и пьет искристое вино, празднуя удачное жертвоприношение. Тварь.
Я криво усмехнулась, сплевывая серую пыль. Я никогда не прощала тех, кто ломал мои творения. А теперь этот ублюдок попытался сломать меня.

Внезапно земля подо мной дрогнула.
Это был не сейсмический толчок. Это было похоже на биение колоссального, задыхающегося сердца. Бум... Бум...

Я замерла, прислушиваясь. Магическое зрение, которое я только начала осваивать, вспыхнуло с новой силой. Пространство вокруг исказилось. Все энергетические нити в этой бесплодной Пустоши — тонкие, порванные, блеклые — тянулись в одном направлении. К эпицентру. К источнику такой чудовищной плотности, что у меня заслезились глаза.

Я поднялась на ноги. Боль в сломанном ребре заставила скрипнуть зубами, но я заставила себя сделать шаг. Затем еще один.
Мои босые ступни (туфли потерялись во время падения) бесшумно ступали по пеплу. Воздух здесь был густым, как патока. Чем дальше я шла на пульсирующий зов, тем темнее становилось вокруг.

Вскоре передо мной выросла скала. Черная, оплавленная базальтовая порода, напоминающая гигантский алтарь. И то, что я увидела на этом алтаре, заставило мое дыхание остановиться.

В центре каменного кратера находился мужчина.
Точнее, существо, которое лишь отдаленно принимало человеческую форму. Он был прикован к скале колоссальными цепями из мутного, матового металла. Звенья, каждое толщиной с мое бедро, впивались в его плоть, обхватывали широкую грудь, предплечья и шею, уходя глубоко в камень.

Он спал. Или был в анабиозе.
Его кожа имела оттенок темного, полированного обсидиана, присыпанного серой золой. Черные волосы разметались по камням. Лицо — грубое, хищное, с резкими скулами и жесткой линией челюсти — казалось вырубленным из скалы. От него исходила аура такой первобытной, сокрушительной мощи, что мне захотелось немедленно упасть на колени и закрыть голову руками.
Это был не просто монстр. Это был стихийный закон мироздания, закованный в цепи.