Преданная. Хозяйка гиблого поместья

Глава 6

Я всё ещё не двигаюсь, не осмеливаюсь пошевелиться. Мир вокруг кажется зыбким, словно сон, который вот-вот рассыплется, если его потревожить. Потому не сразу замечаю возвращение горничной.

Она испуганно переминается с ноги на ногу, потом, видимо, решается выполнить приказ, отданный ей Ризандом.

— Госпожа… — голос тонкий, как натянутая струна, едва слышный. — Вам нужно принять ванну и переодеться…

Я опускаю взгляд на платье, в котором сижу. Тяжёлое, тугое, стягивает грудь и талию. Турнюр на нервы действует.

— Хорошо, — отвечаю и послушно поднимаюсь с кровати, расставшись, наконец, со спасительным столбом.

Мара моргает, кажется, сбитая с толку. Чувствую, что она ожидала криков, недовольства, может быть, даже пощёчины. Но я просто подхожу ближе и позволяю ей помочь мне.

Она ловко расшнуровывает платье, снимает его быстрыми, но осторожными движениями. Ткань шелестит и колется жесткими кружевами. На мне остаётся лишь нижнее белье из золотистого шелка, тонкое, приятно холодящее кожу.

После нехитрых водных процедур, снова возвращаюсь в комнату. Все еще в оцепенении подхожу к зеркалу и рассматриваю себя. Миленькая, глаза слегка расширены от шока.

Возраста примерно моего - около двадцати лет. Только Мишель успела замуж выйти, а у меня из-за болезни не было такой возможности. И личной жизни не случилось.

Любопытно, насколько Ризанд меня старше? С виду ему не больше тридцати….

— Вам велели надеть дорожное платье, — прерывает мои размышления горничная и подходит к шкафу.

И достаёт его - тёмно-синее, с простым, но изящным узором по подолу. Без лишних украшений, без корсета. Значит, в дороге мне хотя бы будет, чем дышать.

Я помогаю ей просунуть руки в рукава. Мягкая ткань ложится на плечи. Запах… чуть терпкий, с нотками лаванды. Чистое бельё из добротной дорогой ткани.

Когда переодевание заканчивается, горничная поспешно отступает и, не говоря больше ни слова, исчезает за дверью.

Я опускаюсь обратно на кровать. Смотрю на сундук, который почти полностью заполнен вещами, но они мне не принадлежат. Чужие платья, чужие книги, чужая жизнь.

Только теперь она – моя. И мне расплачиваться за ошибки прежней Мишель и терпеть ее муженька-дракона.

Дверь снова открывается. Мара входит с подносом и ставит его на столик рядом с кроватью.

— Вам нужно поесть, госпожа, — говорит она, но в её голосе нет ни капли заботы - скорее, услужливость и страх.

Ризанд же обмолвился, что я Мару извела, и она не желает со мной ехать в поместье. Что же прежняя Мишель творила в порывах ревности, а?

Смотрю на еду. Сначала чувствую запахи - тёплый хлеб, горячее тушёное мясо, пряные травы, сладковатый аромат выпечки, что-то солёное и терпкое.

О, как же приятно снова осязать и обонять! Кажется, я целую вечность не чувствовала вкуса пищи, не вдыхала ароматы…. Только лекарства да антисептики.

— Что это? — спрашиваю, скорее машинально, а желудок уже радостно урчит.

— Говяжье рагу с луком и морковью, хлеб с маслом, сыр, фруктовый настой, пирожное с мёдом и орехами, — перечисляет Мара.

Беру ложку и зачерпываю тушеное мясо. Оно горячее, мягкое, разваливается на волокна, пропитано густым соусом с ароматом перца и лаврового листа. Вкус… насыщенный, глубокий, но немного чужой.

Затем кусочек хлеба. Он свежий, хрустящий снаружи и мягкий внутри. Масло слегка соленое, тает на языке.

Делаю глоток настоя. Он сладковатый, с лёгкой кислинкой. Пахнет чем-то фруктовым и пряным одновременно - как компот или жидкий кисель, но с нотками корицы и гвоздики.

Ем медленно, смакуя каждый кусочек. В этом мире еда ощущается по-другому - ярче, насыщеннее. Может быть, потому что я так давно ничего не ела?

Последним пробую пирожное. Орехи похрустывают, мед растекается во рту мягкой тягучей сладостью. Я закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Снова жива. И больше ничего не важно сейчас.

Доедаю последние кусочки пирожного, с трудом удерживаясь от порыва пальчики облизать. Я ведь училась на кондитера…. Вот только не успела диплом получить, болезнь подкосила.

Мысленно перечисляю ингредиенты, из которых лакомство приготовлено. Было бы интересно самой повторить рецепт.

Никто меня не торопит. Горничная убирает оставшиеся вещи в сундук и запирает его. Кладет на кровать дорожный плащ, на пол ставит кожаные полусапожки на шнуровке.

Снаружи доносится шум. Ржание лошадей, скрип колёс, короткие команды кучера. Я встаю, отодвигая поднос, и подхожу к окну. На мощеной площадке перед домом стоит экипаж - высокий, чёрный, с гербом в виде дракона на дверце. Возле него суетятся слуги, загружая мешки и пергаментные свертки, очевидно, с провизией.

— Пора, — осторожно сообщает Мара и помогает надеть плащ.