Преданная. Хозяйка гиблого поместья

Глава 7

Двое слуг заходят в комнату и поднимают с обеих сторон сундук. Они избегают смотреть в мою сторону, словно я чума какая-то.

Слухи о том, что меня отправляют в ссылку, очевидно, разнеслись по всему дому. И никто не сожалеет. Как-то тоскливо на душе от этой мысли.

Делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и поворачиваюсь к горничной:

— Проводишь меня?

Мара делает над собой усилие и кивает. Торопливо выходит вперёд. Вздыхаю и следую за ней.

Когда спускаюсь в холл, отец уже ждёт у входа. Стоит, опустив голову, руки сцеплены за спиной, выражение лица… потерянное.

Мариана и Милена чуть поодаль - мачеха держит дочь за руку, тонкие губы поджаты в сдержанном, почти удовлетворенном выражении. Милена с трудом скрывает радость, ее глаза блестят, хотя лицо сохраняет маску приличия.

Пф-ф-ф! Повезло же Мишель с родственничками, ничего не скажешь. Любопытно, отец в курсе планов Милены и Марианы? Они жаждут лишить меня всего - репутации, шанса на повторный брак, наследства! Если бы Ризанд расторг брачный договор и отправил меня в пансион ненужных жен, то все перешло бы любовнице мужа. Я осталась бы опозоренной и полностью лишённой прав. Неслабо!

Окидываю их прохладным взглядом. Прежняя Мишель скучала бы по отцу, но разве что чуточку. Он ни разу не заступился за нее, не защитил от нападок этих двух змеюк.

Никто ничего не говорит. Слуги, затаив дыхание, наблюдают за сценой. Как все хотят от меня скорее избавиться, а?!

И когда я уже собираюсь переступить порог, отец касается моего локтя и нарушает молчание.

— Береги себя, — говорит он скрипучим голосом. В уголках морщинистых век собираются слезы.

Смотрю на него, печально улыбаясь, и ласково поглаживаю по плечу. Киваю.

— Конечно, отец. Ты себя тоже.

Он тяжело вздыхает и поджимает сочувствующе губы. Я перевожу взгляд на мачеху.

Мариана улыбается - вежливо, с лёгкой тенью триумфа.

— Надеюсь, ты поймешь, что это лучшее решение, — произносит она.

— Конечно, — выдаю я и широко улыбаюсь. С наслаждением отмечаю, как ее уверенность меркнет. — Я уже это отлично понимаю. Свежий воздух, деревенская тишина, отсутствие лицемерия и неприятных мне лиц... Невероятно освежает. Вы бы тоже попробовали, Мариана. Особенно в вашем возрасте.

Мариана возмущенно рот открывает, глаза на лоб выкатывает, но молчит. Милена тоже ничего не говорит, только сжимает пальцы матери, как будто боится, что не сможет сдержать эмоции и завизжит от радости. Наверно, уже мысленно планирует свой переезд в дом Ризанда? Вещи в моем шкафу развешивает.

От представленной картины губы сами собой растягиваются в улыбке. Качаю головой, отгоняя мысли. Пусть делают, что хотят. Мне абсолютно плевать!

Выхожу за дверь и глубоко вдыхаю. В теплом летнем воздухе витают ароматы душистых цветов, пестрящих в пышных ухоженных клумбах.

Слуги расступаются, когда я прохожу мимо. Они не кланяются, не прощаются - никто из них не сожалеет о моем уходе.

Кучер стоит у открытой дверцы экипажа, ожидая, когда я заберусь внутрь. А вот муженька не видно.

Поднимаю голову к окнам дома, но ни одна штора даже не дрогнула. Он даже не вышел проводить меня.

В груди холодеет, хотя я знала, что так и будет. Но всё равно… это чувство опустошённости и… ненужности прежней Мишель оставляет неприятный осадок. Ничего! Научусь контролировать ее эмоции, и заживем. Вдали от всех этих… упырей.

Когда уже собираюсь забраться в экипаж, позади раздаются шаги.

Тяжелые, уверенные, неторопливые.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Легок на помине…. Ризанд.

Он подходит, щурясь на солнце. Светлые волосы отливают серебром, взгляд ледяной и презрительный. Ужасно колючий.

На мгновение кажется, что муженек скажет что-то важное. Но он лишь наклоняется ближе и тихо произносит:

— Я буду наблюдать за тобой. Не советую давать мне очередной повод, Мишель, — его дыхание с ароматом мяты шевелит волосы на виске. — Поверь, в Эйвендейле лучше, чем в пансионе ненужных жен.

Мои пальцы стискиваются в кулак. Он мне угрожает?

Отстраняюсь и поворачиваю голову. Встречаю его ледяной взгляд, затаив дыхание. Всматриваюсь в красивое лицо. И как с такими кристально чистыми глазами можно быть такой… сволочью?!

На его лице мелькает тень… удивления или сомнения. Он беззвучно хмыкает и ждет, что я начну оправдываться, умолять его передумать. Не дождется!

Отворачиваюсь и забираюсь в экипаж. Сажусь и закрываю дверцу прямо перед его лицом. Откидываюсь на мягкую спинку и прикрываю веки, мысленно торжествуя. Надеюсь, его самолюбие задето.

Колеса приходят в движение. Экипаж трогается и, мерно покачиваясь, едет к воротам. Я так и сижу с закрытыми глазами, пока мы не сворачиваем, и напряжение в груди не отпускает.