Преданная. Хозяйка гиблого поместья

Глава 9

Передо мной довольно просторное помещение. Кухня старая. Потолочные балки потемнели от времени и дыма, в углах видны лёгкие следы копоти, а штукатурка у массивной каменной плиты потрескалась.

Но чувствуется уют, как на бабушкиной даче, где всё не идеально, но на своих местах. Даже некая ностальгия охватывает на мгновение.

Пол выложен неровными каменными плитами, слегка прогибающимися под ногами. Старые буфеты с резными фасадами отмыты, но сохранили следы времени - царапины, потёртые ручки, местами облупившуюся краску. На стене большая деревянная полка с крючками, на которых висят медные и чугунные кастрюли, отполированные до матового блеска.

В центре кухни крепкий стол, накрытый тканым полотняным покрывалом с вышивкой по краю. Ножки у него шаткие, но держатся. Над ним висят сушёные травы: мята, чабрец, лаванда - всё в пучках, подвешено к балке под потолком.

— Мы привели всё в порядок, насколько смогли, — заходит следом Эдита. — Миссис Брент хозяйничает здесь. Она не потерпит беспорядка, но... — экономка проводит ладонью по плите, оставляя чистую полоску на камне, — возраст не скроешь.

Подхожу ближе к плите. Одна конфорка выщерблена, дверца духовки скрипит, но всё выглядит... надёжно. Как ни странно, мне безумно нравится. В детстве фантазировала, как уеду далеко-далеко, поселюсь в стареньком домике и буду наслаждаться скромным уютом. Кто бы мог подумать, что однажды мечта сбудется, хоть и слегка коряво?!

— Миссис Брейнт? — переспрашиваю. — Кто это?

— Кухарка, — лаконично бросает Эдита и подходит к плите. — Она ненадолго отбыла на базар закупиться специями.

Вдоль стены тянется потемневший от времени буфет, на полках красуются фарфоровые тарелки с тонким синим узором, стопки жестяных банок с написанными от руки названиями трав: «тимьян», «гвоздика», «корица», несколько выцветших салфеток с кружевными краями. Похоже, кухарка постаралась.

Но самое интересное здесь - большая каменная печь, встроенная в нишу. Она сочетает в себе и старую бабушкину печь, обложенную кафельной плиткой в красный цветочек, и привычную мне газовую плиту с двумя конфорками. Слегка поцарапанная металлическая панель, но отполированная до ровного серого блеска. Одна из конфорок слегка наклонена.

Я подхожу чуть ближе к ней и говорю задумчиво:

— Плита выглядит надёжной. Она рабочая?

Эдита оборачивается и морщится от удивления.

— Плита? Простите, госпожа, что это такое?

Проклятье, забываюсь! Я чуть устало улыбаюсь, а пульс уже частит от страха. Надо быть осторожнее со словечками.

— Печь, — поправляю себя и легкомысленно возвожу глаза к потолку, всплескивая руками. — У нас дома её называли плитой.

— Ах, понятно, — кивает Эдита, будто понимает, о чём речь, и снова вешает на лицо деловое выражение. — Да, печь рабочая. Дрова в сарае есть, золу вчера выгребли. Быстро разогревается, но если вы хотите что-то запечь, лучше топить заранее - прогревается неравномерно.

Я открываю тяжёлую дверцу и заглядываю внутрь - видно, что всё отчищено, только в углу ещё виднеется налёт копоти.

— А как подаётся вода? Колодец? Или придётся самим таскать? — оглядываюсь на медную прямоугольную мойку у стены с узором в виде виноградных лоз на небольшом фартуке.

— Водопровод, — сдержанно, но с явным оттенком гордости отвечает Эдита. — Милорд Маккензи велел восстановить подачу воды. На чердаке бак, его наполняет насос в подвале. Работает от артефактного сердечника. Давление бывает неравномерным, и иногда заклинивает кран в умывальной. Но в целом - вода поступает прямо в раковину и умывальную. Даже в уборную, пусть и с перебоями.

— Отлично, — признаю я, тихонько радуясь, что без горячей ванны я не останусь. — Для такого дома - очень даже.

Эдита согласно кивает, потом смотрит в сторону небольшой двери в полу.

— Погреб - под кухней. Не очень просторный, но прохладный, чистый. Мы уже спускались. Часть провизии отнесут туда - сыр, яйца, мясо, сушёные продукты. Всё, что нужно сохранить подольше.

Я подхожу к старому столу с гладкой доской, натёртой до блеска. На нём лежат тканевые мешочки с сушёными яблоками и грушами, банка с засахаренными вишнями, горшочек с мёдом.

— Здесь бы испечь что-нибудь яблочное. В саду много яблок, — говорю мечтательно скорее себе, чем Эдите.

— Очень много, госпожа, — сдержанно улыбается она. — Даже слишком. Пчёлы и муравьи скоро заполонят сад, если их не собрать.

Дверь кухни с лёгким скрипом приоткрывается, и в проёме появляется девушка. Поворачиваю голову и встречаю её взволнованно-торжественный взгляд.