Преданная. Хозяйка гиблого поместья

Глава 12

Оборачиваюсь и разглядываю экипаж, щурясь на солнце. Большой, грузовой, с гербом, который уже начинаю узнавать по каштановой краске на щитах. Он принадлежит моему дражайшему муженьку.

Дыхание перехватывает. Неужели соскучился? Или резко передумал сплавлять меня в глушь? Зачем так скоро явился?

— Кто это? — шепчет Элла, но глаза у неё любопытно блестят.

Пожимаю плечами.

— Сейчас выясним.

Из экипажа появляются двое мужчин и начинают выгружать деревянные ящики, перевязанные грубыми верёвками. Один, особенно крупный, обшит по краям медными уголками.

— Что это такое? — спрашиваю я у проходящей мимо Эдиты.

Экономка чуть поворачивает голову, даже не останавливаясь.

— Это… станок, госпожа. Вышивальный. Милорд велел доставить. Там и принадлежности - пяльцы, нити, шёлк. Сказали, вы раньше… увлекались рукоделием?

Открываю рот, потом закрываю. Никакой страсти к рукоделию я никогда не питала, а вот настоящая Мишель… вполне возможно. Однажды я предприняла попытку - в восьмом классе сделала кривого ёжика в технике крестиком, да и тот разошёлся при стирке.

— Какой… заботливый у меня муж, — говорю я с такой искренностью и интонацией, что Элла прыскает в кулачок.

Он серьёзно полагает, будто я должна сидеть у окна и вышивать сутки напролёт? Даже на расстоянии решает, чем жена должна заниматься. Какое самомнение у дракона, однако.

Смотрю, как мужчины осторожно раскрывают станок. Выглядит как старинный, резной, с подвижными рамами. Станок с поворотной штангой, такими пользовались ещё в позапрошлом веке.

Откуда я знаю? Так у бабушки видела! Он принадлежал её бабушке и был дорог как память. Рука не поднималась выбросить. Вот он и пылился на дальней террасе.

Массивное основание, широкая деревянная балка, на которую натягивают полотно, и два боковых рычага, с помощью которых регулируется натяжение. Не игрушка - вещь. Добротная, увесистая. Такая, которую передают по наследству.

— Его раньше использовали в швейных мастерских, — добавляет Эдита, замечая мой хмурый интерес. — Вся ткань закрепляется сразу, можно вышивать целыми панно или шторы. Очень удобно, если знаете, с какой стороны за иглу браться.

Кошусь на неё холодно. Уела так уела!

— Интересно, — киваю я. — Надо будет как-нибудь... разобраться.

— Я могу помочь! — Элла подскакивает. — В детстве я набивала подушечки с ромашками. Немного смыслю….

Качаю головой и умоляюще на неё смотрю. И она туда же? Нет, вышивать я не умею. И даже пытаться не стану!

Но то, что Ризанд проявил некое подобие внимания вызывает нежелательное тепло где-то в районе солнечного сплетения. Как заноза. Приятная и раздражающая одновременно. Чувства настоящей Мишель всплывают, как фантомная боль. Надо как-то избавиться от них, иначе с ума сведут.

— Просто муж года, — бормочу я и разворачиваюсь к огороду. Хочу его осмотреть как следует.

— Госпожа, станок в ваши покои поднять? — спрашивает вдогонку Эдита.

— Ни в коем случае! — вырывается у меня. Останавливаюсь, перевожу дыхание, успокаиваясь, и отвечаю через плечо, сдержанно улыбаясь: — Будьте любезны, отнесите в гостиную. Там света и пространства больше.

Подол платья цепляется за высокую траву и сухие репейники, прилипает к ногам там, где земля влажная. Шлёпаю по какой-то замаскированной лужице - холодно, неприятно, но назад не поворачиваю.

Элла плетётся следом, пыхтит, одной рукой придерживает чепец, другой размахивает, отгоняя насекомых.

— Вчера мы пытались пройти дальше, но колючки такие... ух! — бодро рассказывает она. — Я бы их срезала, но не нашла косу.

Перед нами открывается вид на заросший, почти дикий участок, где когда-то, по всей видимости, были аккуратные грядки.

Под высокой травой местами виднеются следы междурядий, кое-где поблёскивают листья щавеля, ревеня или чего-то смутно похожего. По краю - старая покосившаяся решётка, за которой растут дикая малина и чертополох.

Останавливаюсь, откидываю волосы со лба и чувствую, как кожа на щеках нагревается от лучей вечернего солнца.

— Мы нашли там тыкву. Вон под тем пнём. И что-то похожее на капусту, — Элла показывает, оживлённо жестикулируя руками. — Я могу вас провести, если не боитесь комаров и крапивы.

— Пусть крапива боится меня, — бросаю я и закатываю рукава.

Смех Эллы звучит позади лёгким, чистым колокольчиком. И почему-то он не раздражает.

— Мы можем заново разбить здесь грядки, — говорю я, мысленно расчерчивая участок. — Но сначала нужно всё перекопать, вырвать этот бурьян, соорудить ограждения. И зону для компоста. У нас же есть компост?

— Эм... там есть куча. За сараем. Очень ароматная. Думаю, это он и есть.

— Подойдёт. Главное - начать.

Детство, проведенное на даче у бабушки, прошло не даром. Некоторые тонкости я усвоила и даже прониклась. Выбора, правда, особого не было. Но многого я не знаю, так что буду действовать интуитивно. Да и прислуга наверняка разбирается в садово-огородных делах.

— Элла, а где у нас сарай с инструментами? Он вообще есть?

— Есть! Ну… почти, — говорит она с плохо скрываемым беспокойством. — Он тоже требует ремонта, госпожа.

— Конечно. Как же иначе.

Разворачиваюсь и иду по протоптанной козьей тропке, пробираясь сквозь траву и крапиву. Элла бежит за мной, подпрыгивая и то и дело спотыкаясь о сорняки.

— Там всякое лежит! Грабли, вёдра, метла, даже верёвка….

Мы почти подходим к покосившейся пристройке, когда оттуда выходит мужчина. И при виде него я, честно говоря, теряюсь….