Преданная. Хозяйка гиблого поместья

Глава 18

— Только не дышите глубоко, госпожа, — предупреждает Элла, открывая скрипучую дверцу в курятник.

Я делаю шаг внутрь и тут же смесь перьев, пыли и чего-то затхлого бьёт в лицо.

— О боги, — выдыхаю я, прикрывая рот ладонью. — Здесь курицы живут или стая гарпий?

— Хороший вопрос, — весело отвечает Элла.

Под ногами мягко шуршит слой старой соломы, перемешанной с помётом. Куры, как ни странно, не возмущаются - топчутся вокруг, щиплют зерно в пыли, вытягивают шеи, наблюдая за нами с явным недоверием.

— Ладно, — вздыхаю я, закатывая рукава. — Пора браться за работу. Глаза боятся, а руки делают.

Работа начинается с извлечения старой соломы. Я сгребаю её вилами, а Элла открывает заднюю дверцу, ведущую в загон, чтобы вытащить мусор. Сено хрустит, пыль поднимается столбом, и мы обе чихаем в унисон.

— Вам бы платок на голову, госпожа! — отмечает Элла, уже вся в пуху.

— Ничего страшного, переживу.

Куры путаются под ногами, одна особенно наглая лезет в угол, где мы только что освободили место.

— А ну, иди-ка погуляй, красотка! — машу рукой.

— Это Сивка, — шепчет Элла. — Упрямая, как осёл. Но хорошо несёт яйца.

Морщусь и против воли смеюсь. Ох, эта Элла!

Потом мы моем гнёзда - деревянные ящики, некоторые подгнившие, с застывшей грязью на дощечках. Я оттираю их щёткой, заливая водой с настоем золы и мыла.

Когда пол вычищен, мы подсыпаем свежую солому - жёлтую, колючую, пахнущую солнцем. Курочки тут же бросаются в неё, возятся, кудахчут и ведут себя так, будто ждали этого момента с самого начала.

— Ну вот, — вытираю лоб. — Ещё пару дней, и будет настоящий курорт. Осталось только табличку повесить: «Добро пожаловать, пернатые».

— А я могу нарисовать! — искренне загорается Элла. — С сердечками. И корону!

Я смеюсь и откидываюсь на дверь, ощущая приятную усталость.

— Пусть будет с короной. Полностью полагаюсь на твоё воображение и вкус.

Солнце поднимается выше, воздух теплеет. Мы с Эллой, вооружившись вёдрами, граблями и мотыгой, выбираемся в огород - настоящий зелёный хаос, в котором сорняки давно объявили себя полноправными хозяевами.

— Ну и заросли… — бормочу я, отводя в сторону пучок лопухов. — Здесь, похоже, можно ноги переломать.

— Или найти что-нибудь вкусное! — поднимает указательный палец вверх оптимистка Элла и, в два прыжка оказавшись у дальнего угла, визжит от восторга. — Госпожа! Здесь пастернак! И щавель! И... ой, да здесь хрен, да какой толстый!

— Это не может не радовать, — усмехаюсь я, качая головой.

На самом деле - логично. Некоторые овощи и травы легко дичают - пастернак, щавель, хрен, топинамбур, ревень, а кое-где даже дикая морковь - всё это могло расти здесь годами, никто не выкапывал и не пропалывал.

Корни толстые, жёсткие, но живые, пахнут терпко и пряно. Почва сухая сверху, но рыхлая чуть глубже. Мотыгой прореживаю пространство вокруг, руками вытаскиваю сорняки, с удовлетворением сваливаю их в кучу рядом с проступающей грядкой.

Элла, стоя по щиколотку в зелени, наклоняется к кусту щавеля:

— Я люблю такое с яйцом, с молоком и мукой - мама пекла лепёшки! Кстати, можно и пирог испечь, только сахара побольше добавить, чтобы перебить кислинку.

Выпрямляюсь и задумываюсь над её словами. И ведь правда! Какой простор для фантазии и вкуса! Беру на заметку. Ещё рано загадывать, но я нет-нет, да подумываю о лавке с пирогами. Здорово же было бы! И средства к существованию нам необходимы. Но где взять начальный капитал, чтобы вложиться в бизнес? Пум-пум-пум.

Хороший вопрос, а вот хорошего ответа на него у меня пока нет.

Что, если козье молоко продавать? Ещё бы найти - кому. И, разумеется, его нужно простерилизовать, иначе пропадёт. Или… использовать в выпечке!

На ум сразу приходит рецепт кахеты - молочного десерта из козьего молока, похожего на мягкую карамель. Её, в свою очередь, можно использовать в выпечке и в качестве начинки.

Так-с! Беру на заметку.

— О, госпожа! А что это за… листочки такие? — Элла вдруг приседает и касается широкого глянцевого зелёного листа.

Подхожу и осторожно трогаю край. Лист плотный, тянется, на изломе выделяется чуть слизистая капелька. Запах - мягкий, свежий, с намёком на лук, но с чем-то ещё чуть чесночным, почти маслянистым.

— Это лук… какой-то странный, — говорю, нахмурившись.

— Лук-слизун! — вспоминает Элла и радостно хлопает в ладоши. — У нас в деревне при школе такой рос. Учительница срывала его и клала в лепёшки с сыром. Он нежный, совсем не жгучий!

Поднимаю один из листочков, скручиваю его в пальцах - он упругий, как водоросль, с тонким соком, чуть холодящим кожу.

— Интересно… — шепчу. — Он ведь многолетний?

— Ага, — кивает Элла. — Говорят, если посадить его один раз, то потом он будет расти сам. Его даже пересаживать не нужно.

Осторожно выдергиваю один кустик с корнем. Корневая система крепкая, но рыхлая. Он легко вынимается, и в руках остаётся густая куртина пряных листьев.

— Что ж, всё не так плохо, как могло показаться, — улыбаюсь я. — Надо оставить его, прополоть вокруг. Может, ещё что-нибудь съедобное найдётся.

— А потом я сделаю с ним пирожки! — Элла сияет, уже явно представляя вкус. — Или с яйцом… или с мягким сыром…

— И в пирог, и в салат, и в соус - универсальное растение, — бормочу я, складывая пучок в корзину. — И у меня уже есть несколько рецептов для его применения.