Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы

Глава 9

— Ну не нищая, скажете тоже!

То есть, скучная и немощная ее нисколько не смутили? А, ладно!

— Тогда расскажи, — с нажимом прошу и хлопаю по постели рядом со мной.

— Х-м-м, — тянет, бедняжка, и неуверенно присаживается на край кровати. — Так вы родились с мощным магическим даром в семье благородного рода и подходили господину Стюарту по знаковым импульсам. Ваш общий ребенок унаследовал бы его могущество и ваши таланты. Но в связи с вашей болезнью о наследнике не может быть и речи.

— То есть, я теперь для него абсолютно бесполезна?

— Да, — кивает, виновато заламывая руки. — Мне очень жаль, госпожа!

— Нет, милая. Ты-то при чем? Так судьба распорядилась, ничего не попишешь, — развожу руками. — Значит, найду себе место и призвание в Вороньей Тени.

Лицо Пегги морщится и бледнеет, глаза наполняются слезами. И только поверхностное натяжение не дает им пролиться водопадами отчаяния. Мне даже жаль ее становится.

— Как скажете, госпожа, — шмыгает носом и поднимается с кровати. — А теперь отдыхайте. Я вернусь утром и помогу собрать вещи в дорогу.

— Доброй ночи, Пегги, — зеваю и ныряю под теплое тяжелое одеяло и проваливаюсь в сон.

Но сплю беспокойно и постоянно ворочаюсь. Засыпаю под утро.

— Госпожа, я принесла завтрак! — верещит Пегги и разбивает мой шаткий сон.

Толкает ногой дверь и вносит поднос с дымящимися тарелками и чашкой. С сожалением осознаю, что ничего не поменялось, и в свой мир я не вернулась.

— Доброе утро, Пегги, — протягиваю и тру глаза кулачками.

В голове будто туман стелется, тело ватное. С трудом отрываю голову от подушки.

Чуда не случилось! Я в том же странном месте и чужом доме!

Да еще разбитая и помятая.

Сквозь прорези в шторах пробиваются лучи солнца. Щебечут птички, заливаются.

Нехотя откидываю одеяло и подползаю к краю кровати. Свешиваю ноги и вздыхаю.

Горничная несет поднос к кофейному столику и опускает на него. Смахивает воображаемый пот со лба и поворачивается ко мне. Спохватывается и наклоняется за пузырьками со снадобьем.

Я морщусь и протестующе махаю руками.

— Дай мне проснуться хотя бы и позавтракать! Кто натощак лекарства принимает?!

Смотрит на меня обескураженно, но слушается. Подбегает и помогает сползти с кровати. Как будто я сама не в состоянии!

— Да хватит уже, Пегги, — ворчу на нее. — Я не беспомощная.

— А если упадете опять? Я не могу допустить. Господин будет вне себя.

— Ой, плевал твой господин на меня и мои падения. Стоп! А когда я падала и как?

Пегги закатывает глаза и отпускает меня. Торопится в ванную комнату включить воду.

— Так давеча. Голова у вас закружилась, вы и шлепнулись на пол. Стеклянный столик зацепили и поранились. Пришлось целителя вызывать посреди ночи.

— И часто я так… падаю?

Горничная пожимает плечами и возводит глазищи к потолку.

— Да как захворали, так и случаются с вами различные курьезы. Оттого господин и лютует. Поначалу он еще брал вас на светские мероприятия, а после нелепых ситуаций перестал.

Нелепые ситуации! Вот как называется дискоординация и головокружение после приема стремных лекарств! Лучше бы удосужился поинтересоваться у своего хваленого целителя, чем именно он женушку пичкает. Но нет, судьба бедняжки ему нисколько не интересна.

Да и мне, пожалуй, все равно. Скорее бы убраться от лорда Доусона как можно дальше и забыть его как страшный сон.

После нехитрых водных процедур под чутким и назойливым руководством Пегги,

возвращаюсь в комнату и бреду к дивану. Опускаюсь на мягкий диванчик и провожу ладонью по бархатистой обивке. Все-таки, я как-то иначе чувствую мир вокруг себя. Острее, что ли.

Тянусь к чашке, поднимаю ее и заглядываю. Горячий чай пахнет душистой земляникой. Жадно и с наслаждением вдыхаю аромат. Ох, вкусно-то как!

Тянусь к тарелке с творожной запеканкой, игнорирую овсяную кашу и уплетаю мягкую, тающую во рту, выпечку. М-м-м! В меру сладкая, со сливочным вкусом и кусочками слегка кисловатой вишни. Идеальное сочетание!

Из глубины дома раздается звон колокольчика. Я вздрагиваю, а Пегги подскакивает и несется к двери. Приоткрывает ее, вслушивается в происходящее внизу и оборачивается ко мне лицом с вытаращенными глазами и широко раскрытым ртом в форме буквы “о”.

Замираю и таращусь на нее, забыв про дыхание.

— Милая, не томи. Что стряслось?

— Там, — тычет пальцем за дверь. — Там…