Преданная. Хозяйка закусочной у дороги

Глава 12

— Эй, — подхожу и слегка встряхиваю её за плечо. — Ты чего?

Ронни всхлипывает, не поднимая глаз.

— Не переживай, — говорю я мягко. — Мы из этой халупы настоящий дворец устроим. Вот увидишь….

Она качает головой, всхлипывает ещё тише.

— Нет, я не из-за этого… — выдыхает и, наконец, поднимает на меня глаза. Красные, заплаканные. — У меня жених остался в городе.

Я моргаю. А потом фыркаю - не со злости, а от неожиданности.

— Ой, тоже мне беда, — улыбаюсь чуть шире, стараясь приободрить. — Если он тебя любит по-настоящему, то приедет. А если не приедет - ну и пёс с ним, подберём кого получше.

Ронни слабо улыбается сквозь слёзы.

— А пока, — добавляю я, — не думай о нём. Есть проблемы куда серьезнее. Нам бы устроиться на ночь и не провалиться сквозь пол.

И, приобняв её за плечи, подхожу к двери и вытаскиваю ключ.

Вставляю его в замочную скважину, поворачиваю. Замок скрипит, как будто не открывался годами. Затем толкаю дверь бедром. Та нехотя поддаётся, и мы с Ронни входим внутрь.

Переступаем порог и отмахиваемся от пыли, поднятой сквозняком. Воздух здесь тяжёлый, пахнет старым деревом, затхлой тканью, сухими травами и сыростью. Чего и следовало ожидать.

Сначала осматриваем просторную комнату с камином на первом этаже. Очевидно, здесь раньше была столовая или что-то в этом духе. Вдоль окон стоят несколько столов. Слева от входа находится кухня, к которой мы продходим через арочный проём. Там, несмотря на хаос, угадывается былой порядок: печь, шкаф, закопчённый стол, а за ним - дверь на задний двор.

Рядом с кухней притаилась небольшая кладовая. Когда я приоткрываю скрипучую дверь, в нос ударяет резкий, сухой запах трав, пыли и какой-то кислятины. Бр-р-р-р. Все на выброс!

На полках разбросаны какие-то банки, пучки засохших трав, связки старых тряпок. Пол устлан сухими листьями. У дальней стены - деревянный люк. Я приоткрываю его: вниз уходит узкая лестница - это спуск в погреб. Чудесно! Сыростью оттуда тянет ощутимо, но и с этим разберемся.

— Погреб есть, — сообщаю Ронни. — Нужно осмотреть его, привести в порядок и спустить провизию.

— Да, госпожа.

Мы возвращаемся в основную комнату. Вдоль стены тянется старая лестница, ведущая на второй этаж. Проверяю ступени. Скрипят под ногами, но держатся. Я поднимаюсь первой, Ронни следует за мной с опаской.

Перед нами длинный тёмный коридор с дверями по обе стороны. Открываю первую и нахожу небольшую спальню с одной кроватью и пыльными занавесками. Вторая - чуть больше, с покосившимся шкафом и узким окном. А вот третья комната просторнее других.

Внутри есть две кровати, деревянный комод, под окном стоит скамья, а на стене крючки под одежду. Здесь светло, и пахнет менее затхло, чем в других. Возможно, просто сквозняк лучше гулял.

— На первое время заселимся сюда, — говорю, входя внутрь и оглядываясь. — Только приберемся. Надо найти ведра, тряпки, метлу.

— Конечно, госпожа, — кивает Ронни, прижимая к груди узел с вещами.

Чего хоть она в него вцепилась? Ни на секунду не расстается.

В конце коридора находится ещё одна дверь. Я поворачиваю ручку и с удивлением заглядываю внутрь.

— О, ванная!

Пусть старая, с облупленной плиткой, но с настоящей чугунной ванной, раковиной и даже зеркалом.

Первым делом решаем заняться уборкой на первом этаже. Я прохожу по комнате, осматриваю сундуки и вазы, и в одном из углов замечаю нечто, торчащее из-за перевёрнутого кресла. Приближаюсь, тянусь рукой и вытаскиваю метлу. Сухая, растрёпанная, в паутине, но рабочая.

— Годится, — бормочу я и отряхиваю её от пыли. Паутина прилипает к платью и волосам. Отмахиваюсь, фыркая.

Ронни появляется из кухни, волоча старое металлическое ведро.

— Нашла колодец во дворе, — сообщает она, запыхавшись. — Но на кухне, кажется, есть водопровод. Только я боюсь поворачивать вентили - вдруг прорвёт…

— Колодец - это отличная новость, Ронни, — киваю.

Пока я собираю в одну кучу сухие листья, обрывки ткани и прочий мусор, Ронни копается в одном из сундуков и вытаскивает сложенную ткань - плотную, выцветшую, но вполне пригодную для половой тряпки. Мы делим её пополам.

Пыль взмывает в воздух густыми облаками, приходится прикрывать нос. Мы открываем окна, насколько позволяют заклинившие рамы, и собираем всё, что кажется ненужным. Старые ящики, обломки мебели, треснувшие вазы, куски ткани, непонятные предметы - всё, что мешается, решаем вынести на крыльцо.

Сундуки, конечно, тяжёлые. Мы тащим их вдвоём, царапая пол, пыхтя и спотыкаясь.

Вскоре перед домом уже вырастает целая гора хлама.

Моем полы, трём щётками, предусмотрительно захваченными в дорогу Ронни, полощем тряпки в колодезной воде. Оттирать пыль приходится по кусочку, на некоторых участках она въелась капитально.

Ронни молча и сосредоточенно трудится рядом. Щёки у неё красные, волосы выбились из-под чепца, но она не жалуется. А я… я чувствую, как с каждым взмахом тряпки мне становится чуть свободнее дышать. Да, мне определенно нравится этот дом! Сделаю из него конфетку.

Когда с залом покончено, насколько это вообще возможно в первый день, я смахиваю с лица пот рукавом и отхожу к лестнице. Взглядом ищу Ронни, та как раз копается на кухне, возясь с посудой и мусором.

— Я наверх, — говорю и подхватываю подол платья. Стоило бы переодеться, но мне не терпится привести дом в маломальский порядок.

Ронни кивает, не отрываясь от дела. Умница какая.

В выбранной спальне пахнет пылью, но не такой удушающей, как внизу. Первым делом распахиваю окна. Петли едва двигаются, приходится приложить усилие, и рама открывается со стоном.

Вытираю подоконники, тряпка тут же становится серой. Затем принимаюсь за окна - мою их тщательно, пока стекло не начинает пропускать хоть какой-то свет. Потом подметаю пол, собирая паутину, сухие листья и нечто, подозрительно напоминающее мышиный помет. Только их нам не хватало!