Преданная. Злодейка проклятого замка

Глава 16

— Как вы, госпожа? Не ушиблись? — Авриса с тревогой подаётся вперёд, торопливо оглядывая меня с ног до головы. На её лбу появляется морщинка, а пальцы сжимаются на шерстяном платке.

— Вроде бы нет, — выдыхаю и, чуть покачнувшись, передаю ей мокрую, ещё шевелящуюся рыбу. — Только платье... совсем промокло.

Авриса невольно вздрагивает, принимая скользкую добычу в подол фартука.

— Это Тельма её столкнула! Я видела! — внезапно восклицает Линни. Девочка указывает пальцем на сестру, её бровки сердито сдвинуты, носик сморщен, как у котёнка, готового драться.

— Ах ты, мелкая! Я тебе покажу, как ябедничать! — шипит Тельма, вскидывая руку, но Линни успевает метнуться за мать, ловко прячась в складках её юбки.

Авриса замирает, прижимая рыбу локтем и вытянувшись между дочерьми, словно судья между двумя воинствующими сторонами.

— Насколько я помню, мы с тобой уже говорили на эту тему, — холодно произносит она, глядя на старшую дочь.

Тельма отворачивается и начинает отряхивать испачканный в грязи передник.

— Случайно получилось… Я не нарочно, — бормочет она, упрямо не глядя ни на мать, ни на меня.

— А вот и нарочно! — высовывается Линни из-за подола и тут же прячется обратно, когда старшая сестра грозит ей кулаком.

— Так, всё! — резко отрезает Авриса, и хватает одного её взгляда, чтобы обе снова притихли. — Разошлись. Быстро. Каждый занят своим делом. Потом поговорим.

Девочки послушно расходятся в разные стороны, но напряжение между ними всё ещё висит в воздухе. Я провожаю взглядом Тельму, идущую к речке. Та в молчании хватает мой коврик, упавший в грязь, и тщательно выполаскивает его в воде.

А Линни, тем временем, собирает вёдра, одно за другим, аккуратно ставит их у тачки, изредка оглядываясь - то на меня, то на сестру, то на мать. Щёки у неё всё ещё красные от всплеска эмоций, но видно - она гордится собой, что сказала правду.

Опускаюсь на корточки, выжимая край подола. Холод от мокрой ткани, кажется, пробирает до костей. Экономка, всё это время стоявшая с моим уловом в руках, аккуратно укладывает рыбу в ведро с чистой речной водой, чтобы не пропала. А я бреду к телеге.

Материя платья, насквозь мокрая и липнет к ногам. С меня вода на землю течёт, как бы не выжимала, в ботинках хлюпает.

Ну вот! Испортила единственную тёплую обувь! Надеюсь, за ночь на печи её удастся просушить?!

Пронизывающий ветер обдувает спину, добирается до кожи под тонкой тканью, и по телу тут же пробегает дрожь. Я машинально обхватываю себя руками, покрываясь мурашками. Но виду стараюсь не подавать.

— Госпожа Селина, — негромко говорит Авриса и, не дожидаясь разрешения, снимает с плеч свой грубоватый, но тёплый шерстяной платок. Аккуратно накидывает мне на плечи. — Так и простудиться недолго. Позвольте, я отведу вас обратно, согреетесь, переоденетесь…

— Спасибо, — шепчу, ощущая, как тепло от платка проникает сквозь промокшее платье. Его недостаточно, чтобы согреться, но всё же спасает от резкого порыва ветра. — Но я в порядке. Надо закончить, пока есть силы и настрой.

Выпрямляюсь, хотя по позвоночнику всё ещё пробегает предательская дрожь.

— Шторы ведь не развесятся сами. Осталась последняя часть дела - и можно будет греться с чистой совестью.

Авриса смотрит на меня с сомнением, но, кажется, понимает, что уговаривать бесполезно.

— Ну хорошо, — сдается она, вздыхая. — Только не переусердствуйте. А как закончим - сразу в замок, горячего чаю и греться у печи.

— Обязательно.

Варн, стоявший всё это время чуть поодаль, делает шаг вперёд. У него глаза прямо горят энтузиазмом!

— У меня есть ловушки. Деревянные, из лозы. Смастерил как-то… от скуки, но так и не использовал по назначению, — тихо говорит он, словно смущаясь. — Могу сбегать в замок, принести. Может, ещё повезёт наловить рыбки?

Авриса одобрительно кивает:

— Ступай. Только быстро, пока не стемнело.

Он разворачивается, тут же скрывается за поворотом тропы, а мы возвращаемся к шторкам. Тельма расправляется с моим ковриком и бросает его на телегу, с шумом выдыхая и смахивая пот со лба.

Над нами склонились деревья, на воде колышется отражение облаков, а в сторонке, у старого причала, рыба в ведре хлопает хвостом. На миг мне кажется это место… чудесным. И я не могу объяснить самой себе - чем именно. Тишиной, отчужденностью, серостью?

Нет. Тем, что скрывается за ними. Чего я пока не вижу, но обязательно доберусь.

Через некоторое время слышится топот шагов. Варн возвращается, запыхавшийся, с несколькими аккуратно сплетёнными рыболовными ловушками в руках.

— Вот, — он показывает их нам с Аврисой. — Поставлю ниже по течению. Есть шанс, что к ужину что-нибудь ещё попадётся.

— Молодец, Варн, — одобряет она. — Ставь, и помоги нам довезти шторы до сада. Осторожнее на спуске! Склизко там, не хватало ещё тебе свалиться.

Он не отвечает, просто скрывается между зарослями, чуть сутулясь и шаг за шагом исчезая из поля зрения.

Солнце почти скрылось за серыми облаками, когда мы вчетвером, по одному друг за другом, направляемся к саду. Варн идёт впереди, ведёт скрипучую телегу с тяжёлыми мокрыми шторами, её колёса вязнут в сырой земле, высокая трава и крапива шуршат и цепляются за спицы.

Выкосить бы всё здесь как следует, совсем иной вид же будет! Надо Варна надоумить, наверняка коса в сарае найдётся. Мысленно делаю для себя пометки в воображаемом плане дел и кутаюсь плотнее в платок. Ветер с пустыря треплет волосы, обещая скорую ночь.

Сад кажется серым и вымершим. Мы раскладываем шторы у верёвок, тяжёлые полотнища хлюпают сырой тканью по траве. Варн, не говоря ни слова, подаёт их по одной, я с Линни подхватываю мокрые края, Авриса ловко защипывает их прищепками.

Тельма молча помогает, не глядя в глаза. Авриса выпрямляется и проводит ладонью по пояснице. Лицо у неё усталое, пальцы влажные и покрасневшие от холодных штор.