Преданная. Злодейка проклятого замка

Глава 18

Дориан

Открываю дверь без стука. Кабинет отца встречает густым полумраком. Высокие потолки, резные панели из чёрного дуба, тяжёлые гардины, спадающие до пола - здесь каждая деталь кричит о богатстве и власти.

В центре помещения стоит массивный письменный стол с выточенными ножками в форме когтей, заваленный свитками, золотыми печатями и чернильницами из обсидиана. На стенах - портреты предков Эльгарисов.

В камине трещат ароматные поленья, отбрасывая багряные отблески на гладкую кожу кресел и бордовые ковры.

Грейвен Эльгарис сидит за столом, небрежно откинувшись в кресле. Его серебристо-чёрные волосы стянуты тонкой лентой. Лицо высечено из камня, а синие глаза напоминают замёрзшие озёра - холодные, бездонные. Безжалостные.

Он поднимает взгляд и улыбается. Только улыбка не доходит до глаз - они ничего не выражают, совершенно мёртвые.

— Сын, — произносит он многозначительно низким, хрипловатым голосом. — Рад тебя видеть. Как всё прошло?

Подхожу ближе, сдерживая раздражение. От его снисходительной, издевательской улыбки зубы сводит, от надменного тона под кожей вспыхивает холод.

— Ты всё сделал правильно, — продолжает он, не дожидаясь ответа. И макает перо в чернильницу, возвращаясь к работе. Указы сами себя не подпишут. — От самозванки следовало избавиться. Наказать публично в назидание другим. Эта тварь хотела женить тебя на себе с помощью фальшивой метки. Немыслимо!

— Не представляю, как у неё получилось, — цежу сквозь зубы и подхожу к окну.

За стеклом, покрытым дождевыми каплями, тлеет закат. Последние отблески пурпура ложатся на шпили Энверейна - столицы королевства - и зубцы гор. Свет фонарей один за другим вспыхивает вдоль мощёных улиц, отражаясь в мокрых черепичных крышах.

— Метка была…. пугающе правдоподобной. На миг даже показалось, что я чувствую отклик. Как ей удалось меня провести?!

В груди с новой силой полыхает жгучая ярость, руки сами собой сжимаются в кулаки. Как Селина посмела так поступить?

Не побоялась гнева богов, пошла до конца. Явилась на церемонию, зная, что будет разоблачена!

На что рассчитывала?!

Отец встаёт, медленно, с хищной грацией, свойственной только драконам старой крови. Подходит ближе и кладёт руку мне на плечо.

— Не забивай голову, Дориан. Арцисса - вот кто тебе пара. Яркая, горделивая, изящная. Чистокровная драконица! Проклятие? Пустяки! Мои маги кого угодно с того света вытащат. Надо лишь потерпеть немного, и вы сможете сыграть свадьбу.

Говорит с небрежностью, чем только сильнее распаляет моё раздражение. Морщусь и качаю головой.

— Серьёзно, отец? — поворачиваю голову и смотрю на него, хмурясь. — Вот так легко отмахнуться от произошедшего? Селина унизила меня своим поступком! И не одним. А я ведь поверил в метку. И хочу выяснить, как ей это удалось провернуть.

— Не начинай, — сухо отрезает он и убирает руку. Отходит к столу. — Отпусти ситуацию, сын. Эта никчемная полукровка только себя выставила в неприглядном свете, а ты всего лишь жертва её тёмных деяний. Как и Арцисса. О ней подумай! Каково бедной девочке, а? На ней смертельное проклятие! А ведь она тебя любит всем сердцем, Дориан.

— Пожалуй, ты прав, — нехотя уступаю. — Ей тяжелее всех.

Но мысленно не сдаюсь, нет. Я докопаюсь до истины и выясню, что произошло на самом деле.

Отец заметно расслабляется, усмехаясь:

— А рыжей дряни место в канаве. Она годится разве что для утех, и то на большого любителя. Слишком мягко ты с ней обошёлся, сын. Но ничего - загнётся в проклятом замке, и поделом ей.

Не отвечаю и никак не реагирую на его слова. Во рту стоит вкус горечи. Как бы я ни старался выбросить Селину из головы - не получается. Ненавижу ведьму всем сердцем! И её сияющие глаза, открытый взгляд, чувственные губы - всё в ней вызывает презрение. Не отпускает меня гнев!

Селина….

Сначала она показалась мне яркой, необыкновенной.

О ней шептались. Многое плели про её тёмную силу, но мне было плевать.

Хватило метки истинности, появившейся на её запястье. Я ухватился за это. Убедил себя, что драконьим богам виднее, с кем связать мою судьбу.

Но обжёгся. Дракон мечется раненным зверем. Во время ритуала он что-то в Селине учуял, чуть не разорвал меня изнутри, выбираясь наружу. Едва сдержался от обращения.

Её запах….. От него кружилась голова, и тяжелело в паху. В груди что-то болезненно натянулось, когда запечатывал магию Селины.

Как грязной ведьме удаётся пробуждать во мне инстинкты и желание даже после всего случившегося?!

Отец опускается в кресло, пододвигает к себе пергаменты и продолжает говорить, уже не глядя в мою сторону:

— Забудь её, как дурной сон, сын. Как грязь, в которую ты случайно наступил. И займёмся куда более важными вопросами. Присаживайся.

В груди гудит и давит, не даёт мне покоя ни на секунду. Пульс стучит в висках. От того ещё сильнее её ненавижу!

Отец, будто не замечая моего напряжения, поднимает бокал с густым ягодным эликсиром и медленно вращает его, наблюдая за тем, как алое пятно скользит по стенкам хрусталя.

— Нам нужно поговорить о серьёзном, — произносит он, словно между делом. — О клане Мерканторов.

Медленно разворачиваюсь к нему. Скрещиваю руки на груди и хмыкаю. Имя это уже давно стало раздражающим на фоне политики.

— Эти крысы снова шевелятся, — в голосе отца проскальзывает ядовитая нотка. — По слухам, они намерены выставить своего наследника против нас на ближайшем Совете Старших. И если Вельторн решит их поддержать, всё может стать... затруднительным. Нам необходим прочный союз. Желательно кровный.

Он делает паузу и смотрит прямо на меня, выжидая.

— Мы оба знаем, кто подходит для этого лучше всех. Арцисса. Их племянница. Твоя свадьба с ней могла бы сыграть нам на руку. Убьём двух зайцев одной стрелой.

Поджимаю губы. Терпеть не могу, когда отец меня использует. Отчасти в историю с Селиной я вляпался из-за него. Воспротивился его власти. И сейчас он пытается мною помыкать.