Преданное доверие, или Обитатели заброшенного замка

Глава 7. О духах

Как только противные мелкие мушки перестали кружить перед глазами, я вытащила из-за спины косу и решила её переплести, чтобы отвлечься. Похоже, неслабо моё тело в бреду металось первые дни: кончик свалялся настолько, что невозможно было даже отыскать кожаный шнурок, которым он был перевязан. Жаль, встать, чтобы достать с каминной полки свой меч, не получится. Можно было бы попросить Тарку его подать, когда та придёт… Но будет ли это разумным? Его выковали из особых сортов металла, вплетая специальные заклинания в процессе. Для духов он был безопасен, это я знала абсолютно точно. В первую очередь клинок был смертелен для нечисти и нежити. Но окружающие меня духи были Изменёнными. В этом я даже не сомневалась ни на мгновение. И дело даже не в оговорке Тарки.

Ещё после первого пробуждения в замке, я поняла, кто передо мной, успев, несмотря на подступающую дурноту, мысленно перебрать в голове всё, что мне рассказывала прабабушка о различных духах. И такого несоответствия внешних данных и обрывков ауры, что увидела и ощутила перед собой, просто не могло быть изначально. Как бы специфически не выглядел дух от момента своего зарождения, он не мог сочетать в себе признаки нежити или же демонические. Да и аура должна быть цельной, а не теми рваными ошмётками, что я смогла ощутить перед тем, как поставить блок на свой источник магии. Значит, над духами проводили эксперименты, извлекая их природные дары и замещая компонентами магии других магических существ. И Тарка, и Длиннопалый имели все признаки нежити, но при этом каким-то совершенно неведомым способом умудрились сохранить часть себя и подавить привнесённое извне, не дав себе превратиться в иную сущность.

В Тарке больше преобладали демонические признаки, в Длиннопалом – умертвия и что-то ещё, но не столь характерное. С Хелвики было сложнее. Во-первых, с ним я общалась всего пару минут, во-вторых, считать его ауру при запечатанной собственной магии было невозможно. Сильную ауру способен почувствовать даже простой человек, не обладающий хоть какими-нибудь способностями, обычную – только дети или маги, а чётко идентифицировать со всеми нюансами повреждённую – исключительно специально обученные на распознавание таковой сильные маги высших уровней. К сожалению, в данный момент я была ближе всего к обычным людям. Но и того, что смогла заметить, вполне хватало для размышлений.

По сравнению с другими духами, обитающими в замке, Хелвики больше других походил на человека. Вампиры не в счёт, с ними был полный порядок, иначе мне точно пришлось бы туго. Обычные духи, в принципе, всегда были похожи на людей, отличаясь лишь некоторыми характерными особенностями, которые при желании могли ненадолго скрыть. Хелвики однозначно выше Тарки, напоминавшую по росту и пропорциям тела двенадцатилетнюю девочку. Сравнивать его с Длиннопалым и вовсе было смешно. Пожалуй, третий дух был примерно сантиметров на десять ниже меня самой. Если не брать в расчёт его голову, то остальные части тела вполне соответствовали молодому человеку лет восемнадцати-двадцати. Пропорции, мышечная структура, подвижность суставов... Опять же, если судить по человеческим меркам.

Из рассказов прабабушки я помнила, что визуальный возраст духа зависел как от уровня развития дара, так и от внутреннего мироощущения. Поэтому одни со временем выглядели старше, другие же оставались вечно юными, несмотря на количество прожитых веков. Так что Хелвики вполне мог относиться к молодым духам. А если натянуть на него капюшон поглубже, то и не отличить от юноши можно. Но голова... Огромная непропорциональная телу голова имела множество аномалий. Начиная от покрытой многочисленными кожистыми складками верхней части и отсутствующих ушных раковин до обезображенного лица. В народе подобный дефект рта называют «заячья губа».

Вот только у Хелвики всё выглядело гораздо страшнее: сквозь расщелину в средней части верхней губы при разговоре были видны три ряда крупных острых зубов на каждой из челюстей. На месте носа расщеплённые ткани сходились в маленьком мясистом бугорке с двумя крошечными отверстиями, служащими ноздрями. Сама ротовая щель с тонкими уплотнениями, напоминающими губы, тянулась практически «от уха до уха». Большие глаза «сильно навыкате» имели красноватого оттенка «белки» с чётко проступающими сосудами, а сами радужки были окрашены в мутноватый жёлто-зелёный цвет. И если лицо Длиннопалого напоминало сильно изморённого голодом человека, то лицо Хелвики откровенно нагоняло жуть. Как говорится: привидится такой во сне – подушками не отмашешься. Вообще, в его облике проскальзывало что-то упыриное.

Но тем не менее неизвестный экспериментатор не так сильно поизгалялся над Хелвики в своих опытах, как над той же Таркой. Будь моя воля, я бы голыми руками разорвала на части того ненормального, который, будучи одержимым идеями всемогущества и преобразованием в сверхмага, начал когда-то свои чудовищные опыты. К большому моему сожалению, и к счастью для него самого, он пал жертвой одного из своих «подопечных», вышедшего их-под контроля. Лёгкая смерть по сравнению с той, которая бы его ожидала, если бы до него первой добралась я. Погиб «экспериментатор» задолго до моего рождения, но к моменту смерти у него уже появились последователи, продолжившие дело своего кумира и плодящие Изменённых с поистине безграничным упорством.

При мыслях о том, сколько всего пришлось пережить неунывающей Тарке, у меня непроизвольно сжались кулаки. Несколько лет назад один из Изменённых попытался выпить мою душу... Я прекрасно помню до сих пор ту нескончаемую боль в каждой клеточке тела и расслоение сознания, доставлявшее дополнительно ещё и моральные страдания... Как приходилось цепляться за малейшие привязки, чтобы сохранить целостность и противостоять твари... К счастью, тогда вовремя проявился восстановившийся мой истинный дар, который вынуждена была периодически подавлять, чтобы не возникло конфликта с магией инквизитора. Только благодаря ему создавались всё новые привязки для души и тела, скрепляя их между собой и окружающим миром сильнее и плотнее.