Преданное доверие, или Обитатели заброшенного замка

Глава 8. Грани доверия.

Я даже не поняла сразу, зачем звать Длиннопалого, тем более что он ушёл сравнительно недавно. И только прокрутив в голове вопросы Тарки и свои ответы, сообразила, что к чему.

– Не волнуйся, я просто хотела свои волосы обрезать.

Тарка удивлённо хлопнула ресницами:
– Зачем их обрезать? У тебя такие красивые волосы цвета опадающей осенней листвы...

В качестве ответа я продемонстрировала шнурок, который, наконец-то, удалось выдрать из косы, правда, с приличным клоком волос.

– Впервые слышу такое сравнение. Рыжие волосы, и рыжие. Однокурсники одно время их даже ржавыми называли. Но чтобы сравнить с осенней листвой... Необычно. Тарка, их всё-таки лучше обрезать. Они настолько спутались и свалялись, что уже ничто не поможет привести их в порядок. Ничего страшного не произойдёт, волосы ведь вскоре вновь отрастут.

Но Тарка как будто не слышала меня, зачарованно глядя, как я безуспешно пытаюсь разделить на пряди то, что ещё несколько дней назад было косой:
– Не надо. Оставь. Они такие длинные... У меня тоже когда-то были длинные волосы... Даже длиннее твоих... Только светлые... Я очень любила их расчёсывать, заплетать, украшать лентами... А иногда, распустив большим волнистым каскадом, бежать по утренней росе, слыша позади себя: «Таркарина, куда ты опять летишь?»...

Неожиданно Тарка моргнула, словно очнувшись от забытья, и испуганно зажала себе «рот» руками.

Осторожно подбирая слова, я уточнила:
– Ты же ведь луговница?

Всё так же, не убирая ладошки, она молча кивнула. Из больших чёрных глаз Тарки брызнули слёзы, а тело сильно затрясло, как при еле сдерживаемой истерике.

Я чуть подалась вперёд и, ухватившись за её балахон, потянула на себя, наплевав и на сломанную ногу, и на швы. Приобняв левой рукой рыдающую Тарку за плечи, медленными успокаивающими движениями принялась поглаживать по спине:

– Мне известно, что духи скрывают свои настоящие имена, так как, зная истинное имя духа, человек приобретает над ним власть и может полностью подчинить себе. Я даю своё слово, что никогда не воспользуюсь своим случайно полученным правом тебе во вред.

Тарка сложила ручки у себя на груди и, уткнувшись «лицом» в моё плечо, окончательно разрыдалась. Прижавшись щекой к лошадиному черепу, я ощутила, что кость на самом деле не гладкая, как мне показалось изначально, а была покрыта тоненькой, почти прозрачной, бархатистой кожицей. Немного поправив положение головы Тарки так, чтобы та удобно покоилась на плече, я уголком одеяла вытерла духу слёзы.

Всхлипывая, Тарка пробормотала:
– Я не хочу превращаться в оживший кошмар. Не хочу превращаться в чудовище. Ведь когда кто-то воспользуется властью надо мной, я тут же потеряю над собой контроль...

– Не превратишься... Я этого не допущу.

Аккуратно сняв венок с костяных наростов, которые приняла за небольшие рожки несколько дней назад, положила рядом так, чтобы цветы не осыпались. Потихоньку Тарка успокаивалась, её плечики переставали сотрясаться, как при сильном ознобе.

– Раз уж ты так резко «против», чтобы я в плане причёски составила Длиннопалому конкуренцию, может быть, поможешь расчесать волосы?

Тарка посмотрела на меня блестящими от слёз глазами:
– Правда? Ты хочешь этого? Маги ведь никогда не дают прикасаться к своей голове... Никому, кроме тех, кому по-настоящему доверяют.

Тепло улыбнувшись, я прижала к себе Тарку:
– Значит, тебе доверяю.

– Но я же – Изменённая!

Я ласково провела кончиками пальцев по тому месту, где обычно располагается щека:
– Тарка, запомни: ты – это ты. И никто другой.

Дух вытерла рукавом влажное «лицо» и быстро соскочила на пол:
– Я сейчас, я быстро!

Примерно минут через десять Тарка вернулась, неся в руках большую деревянную шкатулку. Когда она откинула крышку, я увидела внутри аккуратно сложенные рядами атласные ленты, простые и декоративные гребни, заколки, зажимы...

– Вот. Сохранила когда-то. Наконец-то пригодятся.

Вручив мне деревянный гребень с частыми зубьями, дух взяла такой же и принялась осторожно расплетать косу снизу вверх, помогая себе пальчиками.

Подняв руки, чтобы поймать выбившуюся прядь, я непроизвольно зашипела, почувствовав, как натянулись швы под повязкой.

– Больно?

– Нет. Скорее неприятно. Кожа же стянута.

– Тогда я сама. А ты просто лежи.

Вернув луговнице гребень, я кивнула и постаралась больше не шевелиться:
– Тарка, а можешь мне пояснить, почему у тебя имя, причём сокращённое от настоящего, у Хелвики тоже имя, насколько я поняла, а у Длиннопалого – прозвище?

Не отвлекаясь от своего занятия, Тарка ответила:
– Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была...

Так вот она, привязка, которая помогла Тарке сохранить частицу себя!

Луговница тем временем продолжила:
– ... Хелвики тоже что-то в этом роде, а Длиннопалый... Когда Старый с Хелвики его нашли умирающим в горах, то у него не было сил даже говорить. Они же дали ему это прозвище, отметив характерную особенность. Так его и называли, пока выхаживали. Представляешь, он так долго сопротивлялся, что Изменённые его попросту выбросили, как бесперспективного. Как сломанную игрушку! Даже с уничтожением возиться не стали. Так вот. Насколько я знаю, Длиннопалого сдали Изменённым свои же. В обмен на обещание не трогать их. Это им, правда, не помогло, их потом всё равно тоже отправили на опыты. Но из-за всего этого Длиннопалый не мог больше слышать своё общее имя. Так и стал откликаться на прозвище.

Не выдержав, я витиевато выругалась на древнеархейском.

– Что? Слишком больно дёрнула? Прости, пожалуйста, я не специально. Постараюсь быть аккуратнее. – Тарка обеспокоенно замерла, внимательно присматриваясь к моим реакциям.

– Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Это из-за истории Длиннопалого. Ненавижу предателей! Можешь подтвердить или опровергнуть мою догадку: если ты – луговница, то есть дух полей и лугов, то Длиннопалый, часом, не из древянников?